Эра Охотников 2

– Очень приятно, – отозвался водитель. Эйван вальяжно продолжил.

– А я, как бы странно ни звучало, был человеком. А теперь просто бессмертен и некоторые способности имею. Кстати, у моего клана вакантное место имеется. Ты, вроде, неплохой человек, не хочешь бросить мирскую жизнь и присоединиться к касте бессмертных хранителей мира?

Грегор напрягся и нахмурился. Он начал набирать скорость, дорога становилась лучше.

– У меня жена и дети. Я не могу бросить свою жизнь.

Эйван и впрямь заметил небольшую фотографию на передней панели.

– Тебе повезло, приятель. Она прекрасна.

– Благодарю.

Воцарилось молчание. Эйвану требовалось успокоиться, чтобы полностью вернуть нужный облик. Сейчас становиться зверем никак нельзя. Тело сопротивлялось, но вскоре подчинилось воле хозяина.

На полочке Эйван обнаружил солнечные очки. Вот оно!

– Грегор, слушай. Не подаришь мне это?

– Забирай, – отрезал человек. Да и вряд ли бы тот осмелился сказать «нет».

– Да благословят тебя боги, добрый человек!

Оборотень посмотрел в зеркало и оценил свой новый образ.

Вполне человечно. В тёмных очках глубокой ночью?

Немного странно, но мало ли, что могло произойти.

– Так ты не будешь кошмарить своим видом прохожих, дитя Йогара.

– Теперь я просто обаятельный очаровашка! – оборотень широко улыбнулся своему отражению и поправил чёрные пряди жёстких волос. – А к Йогара я не имею никакого отношения.

Френкерен довольно потягивал грибной отвар и слушал музыку и разговоры оборотня с водителем. А в конце концов не выдержал:

– Как представитель другой культуры, я бы хотел прояснить кое-что для себя. Вы не приходили к выводу, что божество на самом деле одно?

– Чего? – не поняли мага обитатели Ар-6. Грибной отвар ему в голову стукнул, что ли...

– Я слышал о разных религиях. Чаще всего они сводились к тому, что Бог есть единое целое.

– Ты не совсем понял концепцию, – протянул Эйван. – Люди, правда, тоже её далеко не все понимают. Но она в том, что боги – это лишь пути, по которым ведешь свою жизнь. И вот когда ты выбираешь дорогу, по которой собираешься следовать, просишь у образа, её олицетворяющего, благословления. И несёшь его волю. Не может быть одной единственной дороги, друг. Мы слишком разные.

– А я не углублялся в религию, – пожал плечами Грегор.