Внучка берендеева: Летняя практика

- Значит, приглашаешь войти?

- Приглашаю… войти…

- Меня и сестрицу мою?

- Тебя и сестрицу твою…

Она юбки-то подобрала и ко мне спиной повернулась. По ступеням не взошла – взлетела, дверью только хлопнула, ключницу мою, женщину степенную, Киреем мне в подмогу приведенную, напужавши.

- Простите мою сестру, - прошелестела Любляна голоском слабым. И на Ареевой руке повисла, белым-бела, глядишь на нее и знать не знаешь, проживет ли боярыня еще денечек.

Мнится, и денечек.

И другой.

И третий… и до осени дотянет, до самое свадебки… и пусть говорят мне, что приневолили ее, да вижу я, как она на Арея глядит.

От этого взгляду злость во мне появляется и такая, что просто силов никаких нету терпеть.

- Спокойно, Зося, - Кирей к самому уху наклонился. – Улыбайся шире… чем оно поганей, тем улыбка шире…

- А щеки не треснут? – тихо же спросила я.

Но куда деваться? В дом пошла. К гостям дорогим. За стол звать, беседу беседовать… ну, за стол-то я усадила и, мнится, что стол этот был мало царского хуже.

Были тут и гуси с капустою квашеною печеные.

И вепрячье колено. И караси жареные, и белорыбица рассыпчатая с подливою клюквяной. И пироги всякоразные. И даже цельное порося молочное с яблоком в пасти.

Клецки в молоке.

Сливки коровьи с сахаром топленые.

Ягоды вываренные, в тонюсенькие лепешки уложенные да скатанные трубочками… иного я сама не едала. Да только за столом энтим кусок в горло не лез.

Сидят боярыни, старшая подушками обложена, потому как зело слабая.

Младшая пряменька, по правую руку сестрицы устроилась. Этая есть, будто в тереме царском впроголодь их держали, а старшей знай кусочки махонькие подкладывает.

Любляна то клюковку в рот положит и скривится.

То от крыла лебяжьего отщипнет и вздохнет тяжко-претяжко.

То лизнет шляпку груздя соленого и вовсе слезу пустит, будто бы жаль премного ей этого груздя… а младшая шляпку с вилки снимет и в рот сунет, куриную ляжку закусывая. И кусок свинины положит.

И репы печеной с пряными травами. И горку из яиц перепелиных копченых. И жует, главное, сосредоченно, будто не было дела важнее.

- Растет она, - Любляна платочком слезинку поймала. – И нервы… с нервов Маленка ест, как не в себя… после мается…

Арей кивнул.

- А у меня наоборот… надо бы есть, но не могу. Чуть поем и живот крутит.

- Льняное семя пить надобно, - мне это молчание поперек горла было, на похоронах и тех веселей.