Внучка берендеева: Летняя практика

И в первый день червеня усадила я-таки бабку на подводу. Ох и мрачна она была, что сыч поутряни. Губенки поджала. В шубейку, Киреем дареную, укуталася, золотом обвешалася, как только силенок хватило с обручьями да перстеньками сладить. Станька при ней. И жаль ее, поелику ведаю, что вся бабкина обида на Станькину безвинную головушку выплеснется, а оставить в столице… и бабку без пригляду…

- Ты не думай, - Станька меня по руке погладила. – Я все понимаю. Захворала она, а поправится и прежнею станет.

Я только вздохнула.

Может, конечне, и станет, да… чем дальше, тем меньше в то веры. Но что уж тут поделаешь? Не отказываться же ж, пусть и крепко переменилася моя Ефросинья Аникеевна, а все одно родная, и не бросишь ее, не выставишь за ворота, сказав людям, будто ведать не ведаешь, знать не знаешь…

- Ты ее до тетки Алевтины довези. Она, глядишь, и сподмогнет.

- Ишь, шушукаются, - не удержалася бабка, на мешках с шерстью ерзаючи. – Что, сговорилися? Иль, лядащие… бабку спровадят, а сами блудить… за вами глаз да глаз нужон…

И пальчиком погрозила.

А на том пальчику перстней ажно семеро. Царское теще меньше носить невместно.

- Ох, не те ныне времена пошли… не те… - бабка головою покачала. – Пороть вас некому… был бы жив твой, Зослава, батюшка, он бы за розгу взялся…

Поцеловала я бабку в напудренную щеку – без пудры она, как и без украшениев ныне на люди не казалась, а я и не спорила, пущай, если ей с того легше – и сказала так:

- Свидимся еще… я летом приеду.

- Кому ты там нужна, - ответила она и отвернулася.

Обидно?

Обидно. И горько. И от этое горечи душа кривится, корежится, что дерево, в которое молния ударила. Ничего, не перекорежится, верить надобно. В то, что сыщется у тетки Алевтины средь трав проклятых тайное средство, которое бабке моей розум вернет и душу залечит. В то, что станет она, как прежде, мудра и к людям добра. Что не забидит Станьку, которая сирота и деваться ей некуда. Что нонче же летом возвернуся я в родные Барсуки… и что не одна.

Муж?

Я сжала половинку монетки, которую ныне носила в мешочке, а мешочек – на веревочке.

Веревочкою этой руку обкрутила да слово особое сказала, чтоб не развязалась она, не рассыпалась. Ведаю, что монетка заклятая, захочешь – не потеряешь, а все одно…

…а в другом мешочке корень, теткой Алевтиной даденый.

И знаю, что поможет этот корень, надо лишь…

…кому?

Еське, который бабку провожать явился и пряников принес в промасленном кульке? Евстигнею? Он по-прежнему дичится.