Внучка берендеева: Летняя практика

– Все будет хорошо…

…память-лед трещит, расползается, и в трещины сочатся запахи. Сытный дух печева, пирогов, которые расчиняли спозаранку, а пекли ближе к полудню, что с дичиною, что с рыбой, с грибами тоже. Или с творогом, вишней.

Большими и маленькими.

Темными. Или только малость самую подрумяненными. Украшали косицами плетеными, бисеринами из сахару да клюквою вяленой. Порой целые узоры вывязывали.

…щука на огромном блюде развалилась, раззявила зубастую пасть, в которую вставили яблоко моченое.

Отец почти ничего не ест. Ковыряет в тарелке Любляна, которая ныне бледна и сторониться окна открытого, в конце концов не выдерживает.

- Закройте уже! Сквозит… так и заболеть недолго, - ее личико недовольно кривится, а меж бровок складка появляется. – Нормально закройте, ставнями!

Младшая сестрица ест, не глядя по сторонам, хватает кусок за куском и глотает, почти не пережевывая. И это на нее не похоже. Уж она-то была разборчива в еде, порой и чрезмерно.

Ест.

И глотает.

- Набегалась за день, - его взгляд она заметила и улыбнулась так, кривоватенько. – Вся в хлопотах…

- Какие у тебя хлопоты? – кривится Любляна.

Они друг дружку не то, чтоб вовсе не любили. Любили. Сестры как-никак, а вот… была ревность… и капля зависти. Были ленты краденые и слезы литые, когда мнилось, что кого-то обижают. Но все это было тихо, по-родственному.

А сейчас неспокойно за столом.

И мыши шубуршаться.

- А куда наша кошка подевалась? – поинтересовался Илья, подцепляя на серебряную вилку грибочек.

И заметил, что приборы-то у батюшки простые, из железа деланые, пусть и украшены хитро, а… куда серебро подевалось? Он свою вилку берег. При себе носил. Сказывал, что дарена она ему отцом была, на счастье… потерял?

Тогда б весь терем до досочки перебрали бы…

- Кошка? – отец хмурится. – Понятия не имею.

- Сбежала, наверное, - дернула плечом Маленка.

- Стара уж была. Время ей пришло подыхать, вот и ушла из дому… с кошками оно всегда так.

- А с курами что?

- С курами? – светлые бровки вверх взметнулись. И на лице такое недоумение искреннее, что невольно стыд берет за глупые вопросы свои. – А что с курами? Нестись перестали?

- Все черные куда-то делись.

- Да? – и ротик приоткрылся.

Хороша Любляна. В матушку пошла, хрупкою воздушной красотой.