Внучка берендеева: Летняя практика

С чего? Всегда мы убиралися, не самому же рученьки марать… потом в доме стало неспокойно… Хозяин больше молоко не берет, хотя ж самое свежее оставляем…

Она всхлипнула и не удержалась.

- Авдя сказывала, что боярыни переменилися… что как вниз сходили… силу тянут… она им волосы чешет и слабнет, слабнет… перед глазами мушки скачут… а оне говорят…

- Может, заболела твоя Авдотья.

Разговор был неприятен.

- Всегда здоровая была…

- Прекрати.

Следовало бы прикрикнуть на девку, чтоб перестала языком да попусту молоть.

- Здоровая, мне ль ни знать, - Малушка всхлипнула тоненько. – Я ж при ней была… волосья чесала. Красивые были. Мягкие да гладкие. А волосья у бабы – первое дело… когда волос тусклый, то хворь внутрях сидит. У нее ж гладенький…

Зашелестело что-то, и стихли голуби, а старый отцов жеребец, которого в доме держали из памяти о славных его, конских, годах, всхрапнул, вскинулся, застучал копытами по настилу.

И холодком потянуло.

Жутью.

- Она мне жаловалась, что батюшка ваш переменился.

…отец никогда особой разговорчивостью не отличался. А что изменился, так все меняются. Отец же с братьями рассорился, хотя и не говорил о том Илье, да Ильюшка не слеп и не глух, знает, что в мире делается. Не по нраву отцу царева женитьба, и жена его, и то, что в тереме творится…

- …а глянет, так прямо душа наизнанку, - Малушка плакала, уже не чинясь, и слезы по лицу растирала с соплями вместе. – Ваша матушка сказывала, что про нее вовсе забыл… а прежде любил крепко… теперь и не кажется, а глянет и перекривится весь…

…бывает.

Да, отец матушку любил, пусть и не ровня они, пусть и глуповата, всполошна, склонна к пустым истерикам, но любил ведь.

- …кошка наша сгинула… и куры черные повывелись все… а на птичьем дворе их не одна дюжина была… повадился шашок таскать… только никакой не шашок это… шашку что белая, что рябая, что черная – едино, этот же только черных и перебирал… козла батюшка ваш прикупил. А после тот козел и сгинул.

Она лепетала всякую чушь, и от этого лепета начинала болеть голова.

- Матушку вашу вниз повел. И она пошла. Своими ногами пошла. Была здорова и весела. Волос я ей заплела на две косы, на особую манеру. Ленты выбирали вместе. Зеленые. В цвет летника и каменьев, которые в заушницах… а вниз пошла и не вернулась. Меня к ней не пустили, будто бы я за боярыней плохо ходить бы стала… я ее любила, как мамку родную. Она ж ласковая, не злобливая.