Скелеты в шкафу

Я даже честно отвечу на не заданный тобой вопрос — почему именно. Через тебя я могу не получить желаемого, поэтому, заключая сделку, не стала бы просить многого. Наш договор был бы прост и вряд ли доставил бы какие-либо неудобства. Ты, Альга, не столь важная фигура на доске, чтобы требовать невозможного. Вы обошлись бы малой кровью. Но меченый… — уже другой уровень. Другая цена моей помощи. Хотя я всегда предлагаю равноценный обмен. Уверена, что выбираешь меньше из зол? Соглашаясь на неравный обмен, ты, Альга, буквально даришь мне возможность в следующий раз требовать завышенную цену, компенсировав тем убытки, понесенные мною сейчас.

Альга кивнула. Она не хотела брать на себя ответственность и считала, что Оррен, находясь в здравом уме, сам сможет взвесить все «за» и «против» и выбрать верный путь. И оценит предлагаемую сделку со всех сторон — насколько требования творца будут соответствовать оказываемой услуге.

— Что ж, — кивнула Алевтина, — я соглашусь на такие условия — здоровье Оррена за твоё невмешательство.

Альга захотела возмутиться, что Пресветлая сама наслала недуг на герцога, но вовремя прикусила язык. И без того последующая фраза творца ее совсем не обрадовала:

— Но не беспокойся, — красивые, полные губы искривились в безумной усмешке, достойной Хель. — Я найду, как это уравнять. Обязательно.

Она на несколько мгновений прикрыла глаза и что-то прошептала на незнакомом языке.

— И это все? — удивилась Альга.

— А ты желаешь каких-нибудь спецэффектов? — Творец откровенно забавлялась над маленькой женщиной. — Твой мужчина избавлен от моего дара… а с легкой простудой он справится самостоятельно. Надеюсь, ты не откажешь мне в рукопожатии, чтобы надежно скрепить наш небольшой договор?

Ладонь Алив была маленькой и холодной. Почему-то Альга думала, что это окажется лишь видимостью, и творец обязательно воспользуется силой, чтобы причинить ей хоть какую-то боль, но рукопожатие больше напоминало легкое прикосновение ветра.

— Удачи… — Улыбнулась Алив, и это пожелание прозвучало как неимоверно мерзкое завуалированное оскорбление. После чего творец так же медленно и торжественно растаяла в воздухе.

— Угу, — тоскливо согласилась Альга. — Знал бы Ливий, какая его любимая Пресветлая матерь — зараза, мигом бы в убийцепоклонничество ударился.