Скелеты в шкафу

Казалось, что время осталось где-то за дверью, а здесь начинался какой-то другой мир, не подчиняющийся привычным законам природы. Лучшего места для спора с творцом вряд ли бы удалось найти. С другой стороны, наверняка на верхних этажах подобным образом были запущены все помещения: располагающийся в Охранительной крепости небольшой гарнизон предпочитал выше второго-третьего яруса не подниматься, слуг было немного… Так что в мирное время замок представлял собой скучнейшее зрелище. И не удивительно, что все оказалось так безнадежно запущено.

Альга пообещала, что, когда Оррен придётся в себя, она обязательно расскажет ему об этом безобразии, и герцог заставит разленившуюся прислугу навести здесь порядок.

— Алив… ты слышишь меня? — осторожно позвала она.

— Долго же ты соображала… — недовольно откликнулась Пресветлая мать, медленно вырисовываясь в воздухе.

Сначала появился легкий образ, постепенно проявляющийся, обретающий краски и объемность. Казалось, что неизвестный мастер оживляет картину, прорисовывая складки полупрозрачных одеяний, подчеркивающих нежные изгибы женского тела, точки веснушек на алебастровой коже, пушистые ресницы, обрамляющие большие глаза, разноцветные пряди длинных волос, завитых тугими кудрями и уложенных в замысловатую конструкцию.

— Ты готова заключить со мной сделку за жизнь своего ненаглядного Оррена? — Творец растянула красивые алые губы в подобие улыбки.

Воровка сглотнула и обернулась на дверь, грудь словно сдавило тисками, а в горле образовался плотный ком, мешающий нормально дышать.

Пресветлая мать относилась к тому типу женщин, которые заставляли особей одного с ними пола чувствовать себя никем — пустым местом. Соразмерные идеальные черты вынудили бы усомниться в своей привлекательности любую эльфийскую принцессу. Что уж говорить про уже немолодую, совершенно невыразительную Альгу. Вот только…

Женщина прищурилась — красота Алив была насквозь искусственной, даже Хель рядом с ней смотрелась бы более естественно.

Осознание этого несколько отрезвило воровку, которой несколько секунд нестерпимо хотелось встать на колени и без оглядки на кого-либо выполнить любое, даже самое абсурдное пожелание этого прекрасного, всесильного существа.

Теперь же Альга ответила на торжествующую улыбку кривой усмешкой, подумав, что ей, смертной женщине в сорок лет, не стыдно показать свою настоящую внешность, а могущественная творец вынуждена нацеплять на себя иллюзии.