Скелеты в шкафу

Эрик Рит вообще получил именно герцогский титул, а не абы что, потому что стал побратимом Дариила Объединителя, впрочем, это, Оррен, ты знаешь лучше меня. Давайте скорее поговорим о деле, что от меня требуется? — Тон архимага в секунду из задумчивого стал официально-деловым, а взгляд похолодел.

— Найти следы перемещений и сказать, куда дети исчезли, — сформулировал я требования.

— Попытаться найти, — поправил меня Эриам.

— Хоть так, — пришлось согласиться и на такое расплывчатое обещание. В конце концов, требовать от темного эльфа звезд с неба было бы несправедливо.

— В таком случае, позвольте откланяться. — Эриам с явным сожалением поднялся из удобного кресла, кивнул и быстрым шагом удалился.

Вот… уже лучше. Глядишь, что-нибудь архимаг нароет, а там детишки найдутся, и всё станет замечательно. Я покосился на Альгу, которая, не устояв перед соблазном, уже вертелась около сейфа, сетуя, что не прихватила на свадьбу нужные отмычки. Василий устроился на диване, рядом с тихо посапывающей Маришкой, поправил сползший краешек гобелена.

Здорово!

Однако моим скромным надеждам на скорое разрешение проблемы суждено было скончаться в жуткой агонии.

Не успел я уютнее устроиться на месте Криса, как в кабинет ворвались стражники, чуть не сорвав дверь с петель. Во главе бледных, дрожащих парней в начищенных до блеска доспехах скакал главнокомандующий тем, что в Лирии принято было называть армией, маршал Леран Дирр. Выглядел немолодой, серьезный мужчина так, словно застал Алив в объятиях ночного сторожа вместе с Убийцей Хель. За этой странной процессией следовал белый как мел (это темный эльф-то!) ректор, которому, похоже, не удалось далеко уйти.

— Ваше импер… Тьфу! Оррен, где, твою Хель, Кристиан?!

— Кто ж его знает, — философски спокойно отозвался я, уже понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее, надо добавить, выходящее очень далеко. — И почему-то сразу «мою»?

Но возмущение осталось без должного внимания.

Леран толкнул в спину светловолосого стражника. Паренек отличался от остальных черной безнадежностью, завладевшей молодым лицом и дрожащими руками.