Скелеты в шкафу

Перед рассветом волк растворился в сером, чуть подрагивающем воздухе, словно его никогда не было, — трава оказалась измята в месте, где спал Крис, а следы зверя исчезли.

***

До лагеря эольцев мы добрались за несколько минут. Дождь и не думал затихать. Он только усиливался, заставляя жалеть о том, что на разведку нас понесло именно сегодня, и без амулетов, оберегающих от капризов природы, или хотя бы обыкновенных зонтов. Казалось, что все окружающие деревья и кусты в одно мгновение настроились против нас, стараясь побольнее хлестнуть мокрой веткой, подсунуть под ноги незаметный в темноте и скользкий из-за дождя корень, или же разодрать одежду колючками, оберегавшими пышные заросли.

Сначала, разделившись, обошли лагерь по периметру. Он оказался сравнительно небольшим для эольской армии, что навело на мысли о каких-то неприятных сюрпризах, приготовленных для нас убийцепоклонниками. Хотя в нескольких местах было заметно искривление пространства, какое могло возникать при подготовке больших телепортов дальнего действия.

Вот с проникновением на вражескую территорию могли возникнуть проблемы: бдительные стражи оказались расставлены через минимальные промежутки, и засыпать на своих постах, увы, не собирались. Да и завесу они качественную поставили. Словно почувствовали, что гости нагрянуть могут.

Мы с Альгой устроились под наименее колючим кустарником, который худо-бедно, но от дождя защищал, и наблюдали за переливающейся магической пленкой, напоминающей мыльный пузырь, натянутой на лагерь эольцев.

— А у них не капает! — обиженно вздохнула воровка.

— Так жрецы не зря хлеб с маслицем кушают. Дело они свое знают, да и теоретическая сторона магии эольцев сильно отличается от лирийской.

— А это-то тут при чем? — Альга с трудом перевела взгляд от уютного костерка, разведённого двумя стражниками, на меня и нахмурилась.

— Ох, и серая же ты! — усмехнулся я. — А на основе чего заклинания делают? Сначала теоретические наработки, и лишь затем практика. Это только Юля, ничего не зная, может такое колдонуть, что потом никто не разберётся.