Девица краса у Шамаханского царя

– Я тебе давал шанс высказаться, теперь момент упущен! – тихо отвести Сирин, крепко придерживая упрямицу, чтобы не сбежала.

Вдруг он повернул голову чуть в сторону и уставился на густые заросли припорошенные снегом.

– Ты кто такой? – неожиданно прозвучал незнакомый голос, аккурат по другую сторону кустов.

– Как это – кто? Бродяга... Из Вересковой пустоши...

Настасья нахмурилась о чем он вообще говорит?

– Брехло – ты! Вересковых накрыли! – едко пояснил невидимый собеседник, затем послышался скрип, будто тетиву натягивают.

Сердце Настасьи упало в пятки, так жалко себя стало, что из глаз слезы хлынули.

– Ты пасть-то на честного пацана не разевай! – недовольно изрек Сирин, будто всамделишный разбойник. – Вересковых повязали три месяца назад, а я все это время пятками княжество протирал, пытаясь улизнуть от нюхачей. Чудом шкура уцелела, – дальше он примолк и любовно отряхнул невидимуюю пыль с рукава. – зато вишь разжился… Повстречал тут давеча одного ротозявку, а потом мне его сапоги достались совсем новые и одеждка тоже.

.. – Сирин дёрнул Настасью за руку и притянул к себе, – а еще вот – девка! Зарёванная чутка, но кто ж на мордаху смотреть будет! Ну, как мужики, узрели какой я подарок атаману притащил? Так как? Проведёте в лагерь? Девкой он, небось, со всеми поделится, как только она ему надоест…

Настасья вся тряслась, уж больно правдиво и уверено звучал голос Сирина. Может зря она про ту треклятую бутылку промолчала.

И о том, что Аленушка сюда должна была ехать сокровище княжеское отбирать – это то же вранье…

– Слышь бродяга, так чего к нам пятки навострил, ежели так хорошо устроился? – собеседник все не унимался и сыпал вопросами, хотя девушке показалось, будто бы теперь говорит другой человек.

– Хорошо, да недолго, – откликнулся Сирин, переминаясь с ноги на ногу. – Кошелька утопшего искать скоро начнут, тут-то обо мне вспомнят. Зачем мне такое гониво? Среди бродяг затеряться легче, – прогундосил долговязый перевертыш и покосился на заросли.

Настасья смотрела на мужчину так, будто первый раз увидела. В нем поменялось абсолютно все. Спина стала чуток сутулой, а при ходьбе он припадал на левую ногу, взгляд сделался – неприятным, бегающим. Затрещали кусты и наконец раздвинулись, явив взгляду толпу заросших и давно не мытых мужиков.

– Вечер в хату! – поприветствовал новоприбывших чумазый здоровила.