Как же трудно быть богом.

Тогда она так же сжимала в трясущихся руках единственную игрушку. Серого мишку, с двумя перламутровыми пуговицами заместо глаз.

Она помнит, как бродила по огромному страшному лесу, населённого чудовищами. Она шла очень тихо и старалась не шуметь, и возможно поэтому её не трогали. Она видела, как чудовища разрывали друг друга, высасывали кровь, топтали кости. Чудовища были разного вида и размера, от темных волков, медведей и обезьян, до гидр, драконов и великанов размером с их текущий особняк.

В голове при этом отчётливо отпечаталось слово «Демоны».

Она бродила по лесу несколько дней, и в конце концов заметила , как за ней увязался маленький щенок. Щенок был совсем молодой, примерно с неё размером, кажется он сам потерялся в этом огромном лесу. Она не стала его прогонять и в то же время не знала, что ему сказать. Идти вместе с ним было как-то спокойней.

Они брели по этому ужасающему лесу ещё один день. Ближе к вечеру, когда она хотела нарвать ягод в кустарнике на небольшом холме, обнесённым каменными плитами, на неё напала костяная тварь.

В тот момент она испугалась больше всего на свете. Она попятилась назад и поскользнулась на мягкой глине, кубарем скатилась вниз и открыв глаза увидела перед собой в нескольких шагах тварь.

Она зажмурилась и выставила вперёд руки.

Никто кусать её не стал.

Она услышала, звуки борьбы и воинственный рык. Щенок что сопровождал её, без малейшего страха бросился на костяного чудовище.

Прямо сейчас Анжелика стояла совсем как тогда в детстве и смотрела на Филиппа. Кажется, история повторялась...

Она переключила внимание на брата. Никогда ещё она не видела его с такой стороны. Обычно в это время он где-то по городу пьянствовал, играл, или грубо бурчал что-то в ответ на любые её слова.

Несколько дней назад он вернулся домой жутко пьяный. Она боялась, что на утро он снова начнёт её ругать с похмелья.

За то, что она такая никчёмная и ничего не может, за то, что плачет по ночам, за то что вспоминает вечно смеющегося отца и не называет своего брата главой семьи. За то, что хочет вновь хочет почувствовать тепло совместных посиделок, за настолками с отцом и братом, как в старые добрые времена.

Много за что.

В какой-то момент она даже начала верить, что она во всём виновата.