Как же трудно быть богом.

Ладно хватит метафор.

- Хорошо - просто сказал я ожидающей ответа девушке - Доброго вечера.

Затем я развернулся и ушёл.

Девушка задумчиво смотрела мне в след, я видел, как в ней борется желание окликнуть меня, и собственная уязвленная гордость. В такие моменты что не говори, и что ни делай, всё равно будет больно. Чёртова сентиментальность.

Дочка купца размышляла.

Ей было хорошо. Она рассорила этих голубков, пусть помучаются. Наконец-то Победа!

Но в то же время последние изменения в этом парне, ставили её в тупик.

Раньше он всегда бегал за ней, дарил цветы, искал встречи, всегда как бы случайно оказывался там, где и она дорогие рестораны, театр, бойцовская Арена.

Она играла с ним как кошка с мышкой. Это было даже слишком легко.

В какие-то моменты она даже выбирала специально самые дорогие рестораны, самые элитные места, чтобы у бедного практически разорённого аристократа, было больше трудностей.

Ей доставляло удовольствие смотреть как он преодолевают все эти препятствия ради неё.

Это порождало в ней чувства какого-то злорадного даже можно сказать садистского удовольствия.

И ей не было его жаль.

И хотя она тоже, повидала в детстве всякого, ведь еë отец выбрался из городских трущоб, и стал уважаемым купцом лишь после тридцати. Она вдоволь насмотрелась на тесные холодные неуютные хибарки. Ела маленькой ложечкой баланду по утрам, в которой самым вкусным компонентом был хлеб. Слушала звуки драки под окнами, когда бандиты полчаса избивают отца.

Ей хотелось, чтобы он тоже прочувствовала всё это, чтобы этот аристократишка упал пониже, словно чувство некой вселенской справедливости требовало это. Но после той авантюры, всё поменялось. А ведь она сама вызвалась, стоило большого труда убедить любящего отца согласиться.

Он дорожил своей единственной дочерью больше всего на свете.

Мать их не дожила до прекрасного момента их возвышения. Отец каждую неделю посещал ее могилу.

Девушка скрестила ноги. И вновь погрузилась в воспоминания последней недели.

Она вспомнила его новый взгляд, не тот пылкий юношеский, полный вожделения, а иной, равнодушный даже слегка скучающий.

Вспомнила как он легко, даже играючи, повалил двух её охранников, а затем и её сознание померкло.

Сейчас она вспоминала это, а в глубине души и всё у неё переворачивалось. Вот урод! Ублюдок мать его!

Теперь она не чувствовала, что это просто молодой избалованный пацан, что бегает за ней хвостиком.