СПАникулы

— Можешь сверху кипяточком полить и привет! Пусть настаивается уже внутри ящерицы, — добавила я, что не расстраивать феечку столь несерьёзным отношением к классическим методам зельеварения.

Странным образом столь безответственное отношение к рецептам, проверенными столетиями, себя оправдало. Ящерица заткнулась, тщательно пережевывая упавшую прямо в пасть манну небесную, и, занятая делом, прекратила свою безумную пляску. Сделав ещё пару танцевальных па на прощанье, она рухнула на поляну и забылась долгим крепким сном.

Урх подошел к спящей и несколько раз легонечко пнул её, чтобы удостовериться, что вставать и продолжать веселье та не планирует.

— Отлично! По крайней мере, она теперь тихая. Надеюсь, до утра протрезвеет. Думаю и нам пора прикорнуть. День выдался долгий, а вечер вообще побил все рекорды.

Утром Хи ожидаемо мучило похмелье.

— Моя голова-а-а-а! — единственное, что она произнесла в своё оправдание.

— Голова у неё болит, — перевела я друзьям с ящеринского, — похмелье. Так ей и надо! Не фиг жрать всякую дрянь. Ещё и меня в лужу уронила.

— Оно, может, и верно. Пусть бы страдала в воспитательных целях, но ехать надо, — Урмах был, как всегда практичен. — Опять же, твой полёт в лужу я даже одобряю, красиво получилось.

— Ладно, — смилостивилась феечка, у которой, судя по всему, моя встреча с лужей тоже не вызывала отрицательных эмоций, — ща сварим ей противопохмельное, я видела в округе подходящие травки.

Пришлось идти. Куда деваться? Ехать надо. Не до педагогических приемов по воспитанию ящериц с грибозависимостью. Сварили целый котелок антипохмелина, который Хи с удовольствием вылакала и, блаженно зажмурившись, снова захрапела.

— Долго нам с ней ещё возиться?

— Не, после антипохмелина достаточно минут тридцать поспать и как огурчик будет, — авторитетно заявила Мариэль.

Так и случилось, через полчаса Хи проснулась в отличном состоянии и настроении, можно было смело отправляться в дальнейший путь.

Урмах позвал пасущуюся в стороне Ха. Когда та подошла, на морде её блуждала мечтательно-восторженная улыбка, а из пасти жалкой тряпочкой свисал недоеденный гриб.