Темный целитель

А то в своей адекватности ведьма что-то засомневалась.

Надо бы проверить, не умудрилась ли она каких-нибудь галлюциногенчиков на подлете к жилищу мага вдохнуть. Валар знает, что эти светлые у себя в саду растят! И как это на ее хрупкий организм повлияет…

Усевшись на ветку и покрепче вцепившись в нее когтями, Морригайн дала волю своим желанием и каркающе расхохоталась. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Особенно, когда первый истеричный порыв схлынул и началась икота. Но смущать ей здесь было некого, так что пофиг.

Итак, что мы.. Ик!.. имеем?

Орки у Сарумана действительно есть. И их действительно очень много. Зеленые правда, только-только рожденные и еще ничего не умеющие – но они все равно станут прекрасным подспорьем для будущих завоевательных походов Владыки Саурона. Подгузники, правда, немного смущали. Особенно, их радикальный розовый цвет… Но с этим пусть начальство разбирается, не шпионке же, в самом деле, с ними возиться!

Ее дело маленькое – выяснить, доложить и вовремя смыться, пока новое задание не повесили.

В общем-то, первый пункт плана выполнен. Осталось выяснить, не замышляет ли Саруман что-то недоброе в отношении ее работодателей и можно спокойно возвращаться. Вот только… как бы подобраться к магу незамеченной?

Истари, конечно, светлый, но не совсем же идиот. Уж слежку за собой заметит враз. Нужно как-то примелькаться, втереться в доверие… Но как это сделать?

Морригайн так задумалась, что совсем не заметила, как на ветке справа примостился сосед.

– Уху-у! – резко раздалось над ухом.

– Твою ж за ногу! – каркнула на своем, на птичьем ведьма, едва не сверзнувшись с ветки. – Да чтоб тебе все перья повыщипали и хрен на задницу намазали!

Филин на цветистые ругательства в свой адрес поступил, как типичный… филин и вылупился, как Галадриэль на предложение обуться (они там совсем, что ли, крышей поехали?!). Морригайн мрачно сплюнула, окинула его презрительным взглядом, взъерошила перья на затылке и перелетела на другое дерево.

Круглые глаза проводили ее кривенький полет (да-да, на все сто восемьдесят градусов), а после озадаченно хлопнули. Раз. Два.

– Уху? – склонил голову филин.

И перелетел следом.

“Да что ж ты никак не отвяжешься?” – с досадой подумала Морригайн.

“Да чем она таким больна?” – спросил себя филин. – “Во́роны таких странных звуков не издают и не летают, как подбитая белка-летяга, это любой полевке известно.