Темный целитель

Таелина в окне, сияя улыбкой, повернулась к хижине и указала на нее рукой. Парочка неторопливо двинулась по протоптанной тропинке. Видимо, и правда знакомиться повела.

Анайрэ со сноровкой нырнула под подоконник, отошла от него на полусогнутых и с невозмутимым видом возникла за кухонным столом, принявшись насыпать в глиняный чайничек заварку. К стандартному набору трав добавилась еще парочка, довольно специфических — в конце концов, чем Мелькор не шутит? Может, траванется действительно.

— Анайрэ, что там происходит? — не выдержал долгого молчания Саурон.

— Что, что! Готовься к увлекательной беседе с будущим зятем, — процедила эльфийка, не отвлекаясь от своего занятия. — Через несколько минут здесь будут.

— Проклянуть бы его, — вздохнул майа мечтательно.

— Какое «проклянуть»? — со снисхождением покосилась на серебряный кувшин Анайрэ. — Тебе до хоть какого-то взаимодействия с этим миром, кроме звукового сопровождения, пять сотен лет — минимум! Додумался тогда тоже… Чуть не исчез навсегда, идиот!

Движения эльфийки стали резче и хаотичнее.

Сама Анайрэ с нервной дрожью вспоминала события двенадцатилетней давности.

Память перворожденной сохранила их идеально. Ей до сих пор временами слышался запах гари и истошные вопли орков, когда крепость тряхнуло до основания, а потом… потом вокруг разверзся настоящий ад.

Бордовое небо то и дело вспыхивало тысячами зарниц — это разлетались из жерла Ородруина объятые пламенем камни. Верх и низ решили поменяться местами, Анайрэ не могла не то что стоять, просто зацепиться за что-нибудь, чтобы оставаться на месте.

Падали с полок высоких шкафов книги, катались по полу подсвечники, дрожали, грозясь вот-вот обвалиться, гобелены… а эльфийка, пережившая несколько Эпох, словно испуганная девочка сжалась в комок, мертвой хваткой вцепившись в кувшин. Будто он мог спасти ее от этого кошмара!

Спасать было просто некому. Все, кто имел хоть каплю чувства самосохранения, стремились покинуть пределы крепости как можно скорее.

Она осталась одна.

И это конец — Анайрэ понимала это отчетливо.

Но самое страшное — она практически смирилась с этим. Жаль только, что так и не удастся увидеть, какой выросла Таелина. По дочери нолдиэ скучала особенно сильно.

По стенам поползли трещины, и Анайрэ зажмурилась, предчувствуя, что сейчас ее просто раздавит каменной плитой.

А потом под веками вспыхнуло белым и ее словно обняли со спины, шепнув на ухо лаконичное «Я рядом». Непонимание в глазах сменилось осознанием.