Темный целитель

Как было бы легче, если б место Трандуила занял он — осознание пронзило стрелой. Глорфиндель, конечно, напрягал немного странными взглядами и нелогичным для эльфа поведением еще с самого начала (хотя, может, оно как раз-таки было логичным, просто с нолдор и их неповторимым мышлением, она до этого практически не общалась), да и лет ему было — охохонюшки. Чуть младше мамы, а мама дре-евняя. Не в смысле старости, а по количеству прожитых событий.

Но Глорфиндель никогда не смотрел на нее свысока и не кривил губы в презрении.

Девушка прижала колени к груди и обхватила их руками, удобно умостив подбородок на покрывале.

Он знал, кто она. Он знал, что она руководствуется своими соображениями по поводу всего похода вообще, и Кольца Всевластия — в частности. Он предполагал, что они с большой долей вероятности не совпадают с таковыми у Гэндальфа. Он пошел за ней… и она до сих пор свободна.

Не связана по рукам и ногам.

Но нет.

Она свободна.

Может даже сбежать прямо сейчас. Делов-то — в окно вылезти и по крышам к хоббитам, а дальше под покровом невидимости к Мордору прямой дорогой. Другой вопрос, что делать это ей сейчас совершенно незачем. Пока не приведет себя в порядок и не поест нормально впервые за последние несколько недель, естественно.

Кстати об этом, пора бы уже подниматься…

***

На кухне (найти ее было несложно — по запаху) Таелину действительно ждало что-то вкусненькое. И улыбающийся Глорфиндель. Первое — обрадовало. Второе — напрягло. Но еда, по обыкновению, перевесила душевные метания.

Приготовил нолдо кашу, как говорится, из того, что было. Выглядело страшненько, но Таелине, столько времени питавшейся одними эльфийскими пайками с водой (сытно, никто не спорит, но не на постоянной же основе!), эта каша показалась настоящей амброзией.

Глорфиндель наблюдал за довольно жмурящейся девушкой с печальной улыбкой. Такую же кашу они с товарищами готовили во время перехода через Хэлкараксэ. Когда припасов практически не осталось, а в округе даже следов дичи не предвиделось, все аристократические заморочки Валинора слетели, как шелуха, сами собой, оставив только одно желание — выжить.