Темный целитель

На ней не написано (брачный браслет-татуировку на запястье он не замечал чисто из принципа). Единственное, из-за чего Глорфиндель действительно может отступить — желание самой Таелины.

Если Рыжик скажет ему нет, скажет, что не нуждается в его обществе и он ей противен — он уйдет.

Но она так не скажет. Глорфиндель сделает все, чтобы такая мысль ей и в голову не пришла.

Эльф вспоминал моменты их общения почти с нежностью. Рыжик на деле оказалась таким невинным ребенком, несмотря на уже прожитые тысячелетия. Ее словно намеренно ограждали от ужасов этого мира, позволяя спокойно расти в душе свету.

Если он правильно понял, она родом из Мордора или прилегающих к нему земель, где Тьма завоевала все от границы до границы. Это накладывает отпечаток. Должно наложить. Однако рыжик продолжала веселиться, пакостить и шутить, но как-то необидно, а будто пробуя, насколько свободно ты позволишь обращаться с собой.

По всем канонам, она должна быть другой. Совершенно.

Но она регулярно отправляла все «должна» к Балрогу и весело махала ручкой вслед.

Она не могла вырасти такой случайно. Кто-то воспитывал ее специально именно такой — баловал, ограждал от жестокости и несправедливости, защищал. Почему? Зачем? Нолдо не знал. Но сам этот факт уже наводил на интересные размышления.

Их, впрочем, Глорфиндель предпочел оставить при себе. Она его судьба, но ведь никто не говорил, что с этой судьбой все будет гладко. Эльф даже не надеялся и принял это без проблем.

Не мог не принять.

А ведь она боялась, что будет по-другому. Настороженно замирала, стоило кому-то из Братства оказаться поблизости, а на него — так вообще, смотрела исподлобья и постоянно ждала удара. Где-то она обожглась и сильно. С этим придется разбираться.

Рыжик тянулась к нему инстинктивно, сама искала общества, но опасалась. И страдала от противоположных друг другу желаний — Глорфиндель это видел. Видел и все время старался склонить чашу весов в свою сторону. Правда, с последним он в какой-то момент немно-о-ожечко переборщил.

Рыжик испугалась, но не столько за свою жизнь, сколько его настойчивости, и сбежала. Причем, не абы чем воспользовалась, а возможностями майа — Глорфиндель почти физически ощущал, как затягивается неподалеку прокол, построенный на голой силе. И вот как объяснить этой непутевой ведьмочке, что он — последний, от кого она может ждать предательства?

Только делом.

И Глорфиндель с залихватским «Ух!» взвалил на плечи вещмешок.