Шолох. Теневые блики

Фиолетовая россыпь незабудок под ногами. Эхо птичьего пения и обволакивающий со всех сторон густой туман.

Всё внешнее – пыль. Всё внешнее – быль и боль. Иногда – радость, замешанная на ужасе от тикающего механизма времени, иногда – надежда, блуждающим огоньком дрожащая в беззвёздной темноте. Всё внешнее отдавай на откуп делам и планам, работам и балам, любимым и завистникам, норовящим ухватить кусок посочнее в твоём незашторенном окне.

Для Святилища же сохрани крупицу вечности. Оберни её шёлком из загадок и снов, выпрями спину и вдохни поглубже само бытие.

– Это просто потрясающе, – то ли сказала, то ли выдохнула я.

Захотелось разуться и кружиться, кружиться босиком на траве, влажной от росы, пока не упадёшь, счастливый, на спину.

Лиссай рассмеялся в ответ на мои слова.

Он сидел на перилах каменной беседки, белой и прохладной в своём древнем величии. Ищущий весело тряхнул головой, так что рыжие пряди запрыгали, будто солнечные зайчики, и заулыбался во всю ширь океана.

– Я не ошибся в тебе! – воскликнул он, неожиданно перейдя на «ты».

Заикания как не бывало. Я втянула воздух ноздрями. Действительно – скошенная трава, древесина, перец и ещё, пожалуй, жасмин.

– С ума сойти, от меня что, тоже так прекрасно пахнет? – Я с удивлением поняла, что, когда смеюсь, мой голос звучит просто божественно. Мне и так нравится мой смех, но здесь в нём слышалась такая манящая хрипотца, что я покрылась мурашками от удовольствия.

– Ещё прекраснее. – Лиссай спрыгнул с перил и подошёл.

Оглянувшись вправо‑влево, он наклонился и тихо шепнул мне на ухо, как будто нас кто‑то подслушивал:

– Оно радо нам, не правда ли?

Моё сердце забилось. Быстро, радостно.

Лиссай стоял передо мной – красивый, светлый, тонкий, – и мир, казалось, улыбается вместе с ним.

Небо голубое. Как хорошо.

Я вдруг почувствовала, что вокруг полно энергии унни. Она льётся между пальцев, перебирает волосы… Бери – не хочу.

Соблазн был слишком велик. Облизнувшись, я осторожно потянулась за энергией – как делала это сотни, тысячи раз до инцидента.

И тотчас в туманном лесу Святилища пронзительно вскрикнула птица. Желток солнца заволокло облаками, порыв ветра хлестнул меня по щеке. Земля содрогнулась, и мы рывком перенеслись обратно во дворец.

– Ох, – сказала я, хватаясь за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие.

Голова кружилась, перед глазами скакали цветные пятна, и больше всего мне хотелось рухнуть на пол и, желательно, отрубиться.