Шолох. Теневые блики

Лиссай перестал наворачивать круги и забрался на кровать. С ногами. Потом залез под одеяло, тем самым напрочь стерев и без того размытые границы этикета. Глубоко вздохнув, принц начал свой рассказ.

История принца Лиссая

Лиссаю было душно во дворце.

Всё вызывало раздражение. Портьеры казались слишком пыльными и тяжёлыми. Лиссай попробовал свернуть одну из них тугим жгутом и подоткнуть за кресло – может, так она станет менее приметной?

Но получилось ещё хуже: непонятная бархатная сосиска, свисающая с потолка.

– Ваше Высочество, я могу вам помочь? – промурлыкала горничная, чьей единственной обязанностью было приносить завтрак и обольстительно улыбаться.

– Пришлите к‑кого‑нибудь, чтобы сняли эти портьеры.

Принц тоскливо поковырял содержимое подноса. Когда король Сайнор решил, что его младший сын болен, Лиссая начали пичкать какой‑то отравой – предположительно, полезной для здоровья. В ответ он не то чтобы объявил голодовку, но стал есть безрадостнее. Волнение лекарей усилилось.

– Но, Ваше Высочество, нельзя же оставить окна совсем без штор. Вся спальня будет как на ладони!

– Повесьте вместо них белый тюль.

Горничная неодобрительно поджала губы, но промолчала. Лиссай увидел, как вокруг неё пульсирует синеватое облачко недовольства, и захотел, чтобы она поскорее ушла – его отторгал этот неприятный, грязный цвет: не аквамарин, не лазурь, а скорее синева синяков под глазами невыспавшегося человека…

Горничная уловила настроение Лиссая и незаметно покачала головой.

Что сказать: младший принц всегда был странным, а теперь и вовсе съехал с катушек. Этой весной он полностью поменял интерьер своих покоев. Сначала его перестали устраивать обитые красным бархатом кресла, потом – балдахин над кроватью. Стол, покрытый сукном. Книжные шкафы. Со временем каждый предмет подвергнулся опале и был заменён на своего двойника чистого белого цвета. Дошло до того, что на той неделе принц самолично перекрасил постель.

Последний оплот здравомыслия, шикарные портьеры цвета осеннего леса, оставляли хоть какую‑то надежду…

Но теперь комната Лиссая, белая и полупустая, пахла холодом. По мере того как проходил день и солнце совершало свой небесный обход, освещение менялось, но всегда оставалось безупречно чистым. Лиссай с удовольствием смотрел на свои руки в этом цветочном – из‑за вистерии за окном – цвете.