Баламут

— Что это там?

Далеко наверху, в ветвях дерева, загорелась огненная точка и стала быстро приближаться. Кони испуганно захрапели и юношам пришлось спешиться и удерживать поводья.

Хлопнули могучие крылья, которыми можно было бы накрыть целую телегу, лица опалило жаром, когда перед ними опустилась птица, размером с крепкую лошадь. Длинные когти глубоко вонзились в землю, а к поражённым друзьям обернулась женская голова. Она тряхнула длинными золотыми волосами и со вселенским спокойствием в гигантских глазах цвета сердолика рассматривала юношей.

Наёмник первым стряхнул с себя оцепенение от неожиданной встречи.

— Я Баламут, это мой братишка мелкий, да неразумный, Лёшкой звать.

Княжич ткнул его локтем в бок.

— Я Сирин, птица мудрости и познания, — сказала птица.

Даже в голосе её звучало волшебство, словно чистый горный ручей журчал по драгоценным камням.

— Знаешь ли ты, многоуважаемая Сирин, — склонил голову Алексей, — где нам сыскать мудреца, что в этих краях живет?

— Знаю, — ответила птица.

Повисла неловкая пауза.

— И где же нам его искать? — спросил княжич.

Сирин склонила голову набок.

— Зачем мне вам отвечать? — лениво спросила она.

— Над такой постановкой вопроса я даже не задумывался, — сказал Баламут, почёсывая затылок. — Ради спасения прекрасной княжны Василисы, например. Мы для этого по лесам и ходим, хотя я уже и не уверен, что всё правильно помню, так давно всё это началось.

— Достойная цель, — согласилась птица. — Только не знаете вы ещё, добры молодцы, что цель ваша гораздо серьёзнее, чем помощь юной девице.

— Серьёзнее? — переспросил Баламут.

— Серьёзнее, — повторила Сирин.

— Я так и знал, что жизнь меня готовит к чему-то великому, — Баламут гордо подбоченился. — Правда, я думал, что это будет что-то вроде великокняжьего терема, где я буду восседать в шелках и жемчугах. На этом мои фантазии обычно сразу обрывались.

— Как же так, — сказал княжич, — про что же ты говоришь? Что может быть важнее спасения красавицы?

— Сплошные вопросы, — вздохнула Сирин, — и никаких ответов, как всегда.

— Прости уж ты его неразумного, — поклонился Баламут, — княжич ещё юн и разумом скорбен, как белка лесная. Ты уж хоть намекни посильнее, чтобы даже он понял.

— О спасении всей Руси речь для вас идёт, — сказала Сирин. — Впрочем, об этом вы ещё узнаете. Если, конечно, найдёте мудреца, что откроет вам глаза на всё происходящее. Он всего лишь человек, поэтому может дать вам ответы. Мне же и до ваших вопросов дела нет.