Баламут

Алексей всё стоял и стоял, как вкопанный, над телом убитой бестии, словно никак не мог поверить в то, что разминулся со смертью на долю мгновения.

Баламут вернулся, ведя за поводья брыкающегося коня.

— Победили, — прошептал княжич. — Убили стрыгу. И виверну убили. Да всё за один день. О нас же песни сложат. Такие подвиги! В один день! Слышишь, Баламут! Никому такое и не снилось же никогда!

Перемазанный илом и тиной Баламут посекундно отплёвывался.

— Да уж, мне такое точно никогда не снилось, — сказал он.

— Это ты правильно подметил.

— Мы же великие герои! — голос Алексея всё набирал силу и громкость.

— Вот что я в тебе люблю, княжий сын, — сказал Баламут. — Так это твой молодецкий задорный взгляд на вещи. Везде ты ищешь только хорошее. Как же я рад, что тогда не остался сидеть в тёплом уютном кабаке с крынкой пива и копчёной свиной ножкой — словами не передать. Подумать только, чтобы променять такие-то приключения да битвы, на какое-то там тепло и вкусную жратву.

Подумать страшно.

— Да какая жратва?! — воскликнул княжич. — Когда мы такие подвиги творим один за одним!

— Подвигами сыт не будешь, — пожал плечами Баламут. — А жрать мне хочется всегда. К тому же, набивание моего желудка мясом и вином, волнует меня куда сильнее, чем желание прославиться посмертно. Только вот едой тут и не пахнет, а помереть, походу, на каждом шагу, что чихнуть.

— Вот заладил! Ты мне жизнь спас! Понимаешь! Ты конца жизни теперь можешь рассказывать, как победил стрыгу и спас самого княжича псковского.

Баламут ещё раз пожал плечами.

— Угу, очень великая честь. Даже сердечко приятно щемит от одной только мысли об этом. Послушай, княжич, я хоть и красив, как ранняя роза, но всё же не цветок, не люблю я по уши в навозе быть. Давай-ка пойдём отсюда уже поскорее.

Он затравленно огляделся по сторонам.

— Веришь-нет, но моё охотничье чутьё подсказывает, что мы тут ещё встретим неприятностей.

Они долго бродили по болоту, проваливаясь по колено в грязь, пока искали меч княжича и ловили его коня, затем выбрались на твёрдую землю.

Алексей повалился без сил, глядя, как облака плывут между острыми верхушками деревьев, заложил руки за голову. Не надо было быть ведуном, чтобы прочитать по его лицу все мысли. Оба ратных подвига за этот день будоражили его воображение. Он явно представлял себя, рассказывающим про свои приключения в княжеских хоромах, и как все вокруг охают и ахают.