Баламут

— Тогда на кой-леший мы этого убивали?! — взвизгнул он. — Сами чуть не полегли от этой зверюги? И ради чего? И ради чего, я тебя спрашиваю?

— Как это — ради чего? — Алексей изумлённо посмотрел на спутника. — Ради славы ратной!

Баламут всё так же с открытым ртом, отрешённо смотрел куда-то вдаль с минуту. Затем схватился за виски и яростно растёр их, будто пытаясь расшевелить мысли.

— Нагрешил я, ох нагрешил в чём-то, — наконец сказал он со слезой в голосе. — Значит, ты хочешь сказать, что никакой награды мне за это убийство не полагается?

— Нет, — твёрдо ответил княжич.

— А совесть, совесть-то у тебя есть?

— Есть.

— А награды нет?

— Нет.

— Ладно, ладно. Хорошо, замечательно. Я запомню это. Будешь ты биться с кикиморой какой, а я рядом только стоять буду и спрашивать. Милый княжич, мол, получу я ли положенное мне вознаграждение за помощь? Или ваша светлость сама справится? Во сколько вы оцениваете спасение вашей жизни? Думайте быстрее, кикимора уже вашу ногу доедает. Вот тогда мы найдём время поторговаться?

Княжич, кажется, принял это заявление на удивление серьёзно.

— Будешь просто смотреть, как я погибаю, и не сделаешь ничего?

— Не-а, пальцем о палец не ударю, если не буду знать, что в этот раз меня не обдурят и не оставят без гроша. Даже не так. Гривны вперёд. Ничегошеньки не сделаю, пока оплату вперёд не получу, а то мало какие ещё особенности наших уговоров всплывут после дела. Утром гривны — вечером кикиморы.

— Как же помощь ближнему? Честь? Милосердие?! Ты вообще что ли ничего не чувствуешь? — спросил Алексей.

— Отнюдь, — ответил Баламут. — Чувствую и очень многое. Может, побольше твоего даже. Я и люблю и страдаю. Люблю, например, серебришко и страдаю от его отсутствия.

— Что с вас, наёмников, взять, — Алексей сплюнул. — Ни гордости, ни чести.

— Ой, как мы заговорили, — сказал Баламут. — Сидите вы, князь любезный, на сундуке, что от золота ломится так, что и крышка не захлопывается. А мне, простому голодному охотнику, и зелёного медяка дать ломаетесь.

— Да было бы за что платить тебе, попрошайка!

— За виверну, например!

— Я бы и без тебя с виверной справился!

— Посмотрим правде в глаза, — сказал Баламут, — виверна со своим убийством и без нас обоих бы справилась.

Алексей смутился и замолчал. Наёмник тяжело вздохнул, покачал сокрушённо головой.

— Бессмысленный разговор, не сладить с тобой. Упёртый, как баран. Ладно, пойдём поищем пещеру этой твари. Слышал я в сказках, что виверны до золота охочи и тащат всё в своё логово.