Баламут

Прикрыл глаза на секундочку…

Проснулся Баламут от того, что Алексей со всей силы тряс его за плечо.

— Отстань, — сказал наёмник, переворачиваясь на другой бок, не открывая глаз. — Дай поспать ещё пять минуточек.

— Там виверна, — прошептал княжич.

— Да-да, виверна там, ага, а я кесарь ромейский, — пробубнил Баламут.

Он зажмурился сильнее, но княжий сын не отставал, продолжая трясти наёмника.

— Вот пристал, как банный лист, — проворчал тот.

Баламут вылез из-под одеяла, сел, бурча под нос ругательства. Нащупал припасённый бурдюк с медовухой, жадно припал к нему.

— Там виверна, говорю тебе, — снова зашипел княжич.

— Угу. Я когда от кошмаров просыпаюсь, тоже как умалишённый всех убеждаю, будто взаправду всё было. Отстань. Ляг, проспись.

— Да посмотри ты!

Баламут нехотя оглянулся через плечо.

На небольшой поляне саженях в двухстах от них прохаживался зелёный змей, с маленькими перепончатыми крылышками, пяти аршин от хвоста до рогатой головы.

Баламут фонтаном выплюнул медовуху. Схватил княжича за воротник, притянул, показал пальцем.

— Не, ну ты видел? Видел?

— Да я-то вижу!

— Да что же ты молчишь, остолоп. Это же змей! Самый настоящий! Они существуют!

— Конечно, существуют, ты же сам с ними борешься, — Алексей повернулся к Баламуту.

— Ну да, точно, борюсь, — закашлялся тот. — Я такой. Не выспался просто, забыл уже всё на свете.

— Хватит лясы точить, сделай уже что-нибудь.

— Ага, уже делаю, дай-ка подумать.

Баламут нервно выдохнул, огляделся.

— Нам повезло, что мы с подветренной стороны, — сказал он, — она нас не учует. Если эта зверюга вообще чуять умеет.

Алексей обернулся.

— Ты чего, не знаешь умеют ли они чуять?

— Всё я знаю, не ори ты.

Баламут трясущимися руками кое-как натянул сапоги, схватил пожитки в охапку и на четвереньках пополз к стреноженному коню.

— Ты куда? — зашипел Алексей.

— Ты сам-то как думаешь? — зашипел в ответ Баламут. — К коню поближе, от этой зверюги подальше.

— Бежать удумал, что ли?

— Какой ты сообразительный иногда бываешь, диву даюсь. Быть тебе советником великого князя, не иначе.

— Ты, никак, струсил? — спросил княжич.

— Я смелый только тогда, когда это нужно, — ответил Баламут. — Ты смелый, потому что бабка-повитуха тебя при родах уронила.