Птичка Воробей

– Дорогая, ну куда она пойдёт? Ночь на улице, фонарей совсем нет, – внезапно вступился за меня орк. – Там сейчас в этой темноте легко расшибиться насмерть. А если встретит какого-нибудь… не очень хорошего человека?

– Бруг, – скептично осадила его женщина, – самого нехорошего человека Усвара она повстречала ещё на станции: бьюсь об заклад, что Ворчливый Джо опять там в пыли валяется. Был там вредный старик, кроющий руганью через слово? – это она уже адресовала мне. Я кивнула, и Марвена ехидно хмыкнула: – Поздравляю, ты имела честь общаться с нашим начальником станции.

И крыл тебя матом не абы кто, а ещё и мэр города по совместительству.

Сказать, что я была поражена, не сказать ничего. Если вот этот бомж – мэр, то… Ё-моё… Кажется, я сильно недооценила масштаб бедствия и своего попадания.

Орк скорчил ей умильную просящую мордашку.

– Нет, дорогой. И не надо на меня так смотреть: таверна – не место для детей. А особенно, если эти дети – пэрри, – ответила Марвена на это, но голос её дрогнул.

– Орки верят, что пэрри приносят удачу… – проворчал Бруг и придал лицу ещё более «щенячий» вид.

Боги, и он действительно стал походить на жалобного щеночка! У него даже кончики ушей расстроено поникли! У орка получилось изобразить этакую мимишную серо–зелёную смесь боксёра и питбуля под два метра ростом. Разве что по-собачьи носом не засвистел. Аж я прониклась. На Марвену это тоже подействовало:

– Нет, не смотри на меня так… – пробормотала она и сдалась: – Ладно, пусть остаётся.

Но утром чтобы духу её здесь не было. И в комнатах ей делать нечего! Я из-за неё камин топить не буду, а без него она до утра околеет. Вон, пусть на стульчике здесь у камина посидит. Заодно и на глазах у тебя будет. Заступничаешь? Вот сам с ней и возись.

Бруг расплылся в широкой довольной улыбке и украдкой мне подмигнул. Марвена фыркнула, развернулась и ушла обратно в подсобные помещения. Орк кивком головы указал мне на кресло рядом с большим камином в углу таверны:

– Иди, погрейся.

Садись в кресло, не бойся: про стул она для острастки сказала. Продрогла небось?

Я поблагодарила его, прошла и уселась в старое скрипучее кресло. Местами обшивка была затёрта до черноты, и запах от мебели исходил, будто на нём ночевали собаки, но… не в моём положении привередничать. Только благодаря чуду и сердобольности этого клыкастого великана я сейчас не на улице.