Рыжие тёмными не бывают

Я наложила защиту и упала на кровать, как была, лишь спихнув с себя ногами кроссовки, и уснула через минуту.

В течении следующих недель я просиживала с Гораном целые дни напролёт. Мы много тренировались на мечах и тогда мне частенько доставалось на орехи. Он хвалил меня и даже говорил, что догадывается, чья мастерская рука была приложена к моим уменьям. Он читал мне книги и учил читать на их языке самостоятельно, рассказывал множество историй и просто интересного. Однажды он спросил про имя, которое я помню.

— Я думаю, мы сможем отправить тебя домой. — Заявил Горан спустя два месяца, проведённых мною в их обители.

— А если я не хочу? — Я подошла и обняла его. — Если я хочу, чтобы здесь был мой дом?

Он посмотрел мне в глаза.

— Я прожил здесь двести лет по времени Тьмы и не смог назвать это место своим домом.

На его лице не было улыбки в этот момент, только понимание и жалость.

— Ты встретишься со своими близкими и всё вспомнишь.

В этот раз имя даже не вызвало никакого отклика в моей душе.

— Я хочу остаться. — Чувствую, как мои глаза наполняются слезами. — остаться с тобой. Ты — всё, что у меня есть, и всё, что мне нужно.

— Нет. — Он отстранился от попытки поцеловать его. — Я не могу быть с тобой.

Он уселся за стол спиной ко мне.

— Я прожил здесь двести лет и не смог забыть ту, которую люблю. Я знаю, что и она любит меня, хоть и остается в одиночестве не двести лет, а только двадцать.

В коридоре раздались шаги, Флин прошёл и бросил на стол перед Гораном чёрный камень.

— Я нашёл Жакса и он мёртв, только убила его не она. Он разрублен почти пополам огромным орковским топором. Она бы просто его не подняла, не говоря об ударе.

Он развернулся и вышел из зала. То, что я его не видела эти два месяца, меня только радовало, а появление именно сейчас показалось самой жестокой иронией судьбы. Горан спрятал камень в шкатулку, затем повернулся ко мне. Я подошла к нему и уткнулась губами в его волосы.

— Смотри.

Передо мной сидит тот самый розоволицый парень из мимолётного видения. На губах у него та самая улыбка, знакомый прищур карих глаз.

— Теперь понимаешь? — Горан вздохнул. — Можешь выйти хоть сейчас.

Я снова в полном раздрае – хочу и боюсь сделать этот шаг.