Бракованная жена дракона, или ты не получишь мою пекарню!

– Ты же видела, каков он из себя? – произносит тетка моего спасителя. – Я всегда говорила: не суйся туда, где тебя заклюют.

– Он очень хороший! – в сердцах беру тетушку Артона за руку и та как-то недоверчиво смотрит на меня, потом пожимает плечами.

– Удивительно, что ты его любишь, – говорит она, потом разворачивается ко мне спиной и продолжает путь вглубь дома.

Я поправляю сбившийся платок на голове. Кажется, хозяйка хотела сказать, что красавица не может любить урода и когда я слышу это все протестует внутри.

Везение, которое у меня очень просто отобрать, если государственный дознаватель, императорская ищейка, выяснит, что я вовсе не погибла в пожаре, а унесла частичку драконьей силы в собственном теле.

– Тебе бы помыться, Иви, – заявляет хозяйка. – Только вот я боюсь…

– Чего? – подхватываю я.

– Зайдет ростовщик и доложит какая у меня дома красавица. Губернатор прознает и жди беды.

Почему губернатора это вообще должно волновать.

– Т-так и есть, – сбивчиво отвечаю, тушуясь под ее взглядом. – Нет, правда.

Перед глазами пробегает наша первая ночь с Дарианом, наполненная неловкостью и моим страхом перед этим прекрасным мужчиной. Кто он и кто я?

– А! Теперь поняла. Ты, может, понесла от кого?

– Я? – чуть отступаю назад.

Я хотела, но не смогла.

– Почему же он тебя к рукам прибрал, раз не беременная.

– Мне грозила беда, – осторожно говорю я.

– Ну тогда ладно, – наконец мы останавливаемся посреди комнаты, которая наверное служила раньше кухней. – Бедой больше, бедой меньше – теперь уж все равно.

В углу кадка для воды совсем заросла паутиной, а на полках шкафа лежит толстый слой пыли. Давненько тут ничего не делали, видимо.

– Почти все распродали, а все равно, – хозяйка упирает руки в бока, – не сумели помочь матери Артона.

– А что с ней?

Хозяйка лишь устало машет рукой.

– Давай поищем, что еще могли бы забрать люди ростовщика. А после, так и быть, сделаем тебе ванну. Только придется прятаться от них на рассвете. Сойдешь в подпол и будешь тихо там сидеть.

Я озираюсь по сторонам, прохожусь вдоль полок и вскоре понимаю, что кроме деревянной и глиняной утвари в доме не осталось ничего ценного. Тогда я бросаюсь к своему узелку. Артон наверняка знал про тяжелое положение хозяйки дома.