Эльфийская кукла

За тридцать соверенов я получил маленькую отдельную комнатку с кроватью, кувшин горячей воды для умывания и большой кубок хорошего пунша с ароматными травами для лечения разыгравшейся простуды. Хозяйка гостиницы, сухопарая сероглазая женщина лет сорока пяти, оказалась особой весьма наблюдательной.

- У милорда, кажется, лихорадка и прострел, - сказала она, с участием глядя на меня. - Может быть, к милорду стоит позвать лекаря?

- Да неплохо бы. У вас всегда такая отвратительная погода?

- Осень только началась, милорд.

- Мать его тру-ля-ля, как вы вообще тут живете? – Я попытался выпрямить затекшую спину, но в поясницу так вступило, что я ойкнул. – Зовите лекаря. Надеюсь, что в вашем городке настоящий лекарь, а не коновал.

Я кое-как добрался до своей комнаты, вошел в комнату, сбросил с себя промокшую и пропахшую потом одежду и залез под одеяло. Меня знобило, ноги были ледяные, поясницу будто палками избили, а горло пекло огнем.

- Я могу постирать вашу одежду, - предложила она.– Всего за десять соверенов.

- Не стоит, - прохрипел я. – Я завтра… поеду дальше.

- Не слишком хорошая идея, милорд. У вас лихорадка, вы сильно простыли. Вам следует отлежаться несколько дней.

- Ничего, мне не впервой, - я взял у нее кубок с пуншем, сделал добрый обжигающий глоток. – Боже, какой кайф!

- Ехать под дождем с такой простудой? – Хозяйка покачала головой.

- Уф! – Я посмотрел на нее увлажнившимися от ударившего изнутри винного тепла глазами. – Превосходный пунш.

- Если желаете, могу сварить еще.

- Не откажусь.

- Так я могу заняться одеждой милорда?

- Ладно, валяйте. Ваша правда, денек-другой стоит отдохнуть. И позаботьтесь о моей лошади.

- Содержание лошади обойдется вам в полтора дуката в сутки.

- Пусть будет полтора дуката. – Я отпил еще пунша, чувствуя, что горячее хмельное питье возвращает меня к жизни.

Хозяйка забрала мои шмотки и вышла. Я завернулся в одеяло, сделал еще глоток пунша и закрыл глаза. Озноб понемногу начал проходить. Захотелось спать. А потом я услышал шум шагов и легкое вежливое покашливание.

- Милорд?

В дверях комнаты стоял человек лет шестидесяти в поношенной куртке из воловьей кожи и темных бриджах.

- Кто вы? – спросил я, закрыв глаза.

- Гастон Торус, бакалавр медицины.