Эльфийская кукла

- Мне? – Я развернул записку и прочитал следующее:

Дорогой Алекто!

Я заходила к тебе в гостиницу, но твоя девушка сказала, что ты ушел по делам. Лошадь я оставила в конюшне. Спасибо за все.

Бэмби

Ага, в погоне за украденными мечами я совсем забыл про Бэмби и про мою Арию. Девчонка оказалась умницей, сама обо всем позаботилась. Приятно, что еще есть на свете порядочные люди.

- Моя лошадь тут? – спросил я хозяина.

- Разумеется, милорд. Ваша лошадь в полном порядке и окружена самой нежной заботой.

- Понимаю, - я сунул хозяину несколько золотых. – Сделайте так, чтобы моя лошадь была окружена самой-самой нежной заботой. Понимаете?

- Как королевские указы, милорд, - хозяин подмигнул мне и взял деньги.

Тут я подумал, что следовало бы рассказать Бэмби новости. Конечно, обрадовать девчонку мне нечем, но все же… Тем более время едва-едва перевалило за полдень.

Корчма «Веселые горожане» находилась в бедном районе Лоэле, который еще называли Заречьем.

Корчмарь, здоровенный краснорожий и одноглазый перец, с места в карьер устроил мне допрос, кто я и за каким лешим мне понадобилась Бэмби. А потом вдруг выдал следующее:

- У нас очень не любят парней, которые ходят и вынюхивают, понял? Если у тебя дело к Бэмби, скажи мне, с чем пришел. А я передам.

- Знаешь, я хотел пригласить девчонку на свидание.

- Ха, да ты шутник, рокарец. Только шутки твои мне не нравятся. Будем по делу говорить или зубы скалить?

- Ладно, шут с тобой. Передай Бэмби, что я говорил с фон Данцигом насчет ее членства в Братстве. Есть возможность все утрясти. Если Бэмби захочет поговорить со мной на эту тему, пусть зайдет в мою гостиницу. Все запомнил?

- Пять золотых, - корчмарь протянул мне раскрытую лапу, величиной с большую совковую лопату. – А то не запомню.

- Обломишься, - я повернулся и пошел к двери.

- Эй! – окликнул меня корчмарь. – Зайди через полчасика. Можбыть, будет для тебя новость.

Это было уже что-то. Покинув корчму, я зашел на грязный и шумный рынок, потолкался в толпе горожан, прогулялся по набережной. Тем временем начало темнеть, и я, подумав про Шамуа и про то, что я сегодня еще не обедал, вернулся в «Веселые горожане». В таверне уже собирался народ. Корчмарь стоял у очага и ворошил кочергой угли.