Царевна, спецназ и царский указ

Она принимала вестника в малом зале, в присутствии одной лишь личной стражи да верного Гришки – все мыслимые и немыслимые церемонии и протоколы были уже нарушены… ну так и дело было необычным и не публичным.

– Ты прав, богатырь. Дело это… семейное.

Знаком она отослала Гришку и велела охране отойти. Стражники рассредоточились у стен и выходов. Большего, не нарушая приличий, сделать было нельзя.

За свою безопасность Наина не опасалась: на плече богатыря, как и положено, виднелась форменная пряжка. Такие застегивали при присяге на плащах воевод, членов личной царской стражи… и богатырей специального назначения.

Это был особый знак отличия, означавший, в числе прочего, что присягу воин давал не простую, а магическую, и нарушить ее не смог бы, даже если б захотел.

– Что ж, – Наина слегка кивнула, – теперь ты можешь говорить без утайки. Где царевна Алевтина Игнатьевна?

– С царевной все в порядке, ничего дурного с ней не случилось, – медленно произнес воин, неотрывна глядя в глаза правительницы.

– Не тяни, богатырь! – Наина сдвинула брови. – Где она?

– Прежде всего, – в отличие от собеседницы, слегка повысившей голос, богатырь, напротив, стал говорить тише и медленнее, словно подбирая слова, – я бы хотел задать вам вопрос…

– Ты – мне? – брови правительницы поползли вверх, однако, сделав над собой усилие, она сумела удержать себя в руках, лишь лицо ее стало еще чуть надменнее. – Ты забываешься, богатырь!

– Вовсе нет, – а вот воину, похоже, не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы оставаться невозмутимым, и это раздражало.

Разве что глаза его едва заметно сузились.

– Ты мне присягу приносил!

– Верно, – еще медленнее протянул он, – и клялся в числе прочего стоять на страже законов Тридевятого царства и ни действием, ни бездействием не причинять вреда никому из членов царской фамилии.

– Ах вот как, – в груди Наины будто разом все оборвалось, и она отвернулась, чтобы скрыть все-таки изменившееся выражение лица. Алька, мерзавка! – Что ж.

Теперь я верю, что ты впрямь видел Алевтину Игнатьевну и говорил с ней. Я могу поклясться тебе, что всегда действовала и действую лишь в интересах государства и по завету царя Игната… и в интересах Алевтины, – она подняла руку, и с ладони соскользнула искра, подтверждая клятву. – Ты все еще хочешь задать свой вопрос?

– Нет, – богатырь склонил голову. – Прошу прощения у моей государыни за сомнение.

– Ты должен был это сделать, – холодно ответила Наина.