Невидимка

Холодность в голосе Хибари ещё сильнее расстраивала. И пугала… — Я… Я не могу пошевелиться… Теперь Кёя сменил гневное выражение лица на более спокойное и… слегка грустное. А может, мне так показалось? Не знаю. Он отвернулся, направившись к стеклянному шкафчику, чтобы достать оттуда бинты, ватку и несколько пузырьков с неизвестными мне средствами. Не успела прочесть. После вернулся ко мне. Замер в шаге, осматривая с ног до головы. Было крайне не по себе под его пристальным взглядом. Но при этом, тело до сих пор трясло, всё болело, и страх только усиливался.

Руки парня потянулись к моей кофте, расстегивая пуговицы. Он молчал. Я тоже. Боже, какая ирония. Недавно я делала то же самое, чтобы сделать с ним эротические фотки, а теперь что? Он снимает с меня рубашку, чтобы помочь обработать раны. Вот только ощущения совсем разные. Да и, если честно, мне плевать на то, если парень увидит меня нагой. Тут не на что смотреть. Груди толком нет, фигура никакая, да и ростом не вышла. Плевать… Зато если есть в этом мире кто-то кому вечно не везёт, так это точно я. Ткни пальцем — будет синяк. А тут… на меня упал целый деревянный шкаф. Закончив с пуговицами, Хибари обошёл меня со спины и приспустил рубашку, стараясь не допускать резких движений. На какое-то мгновение, когда спина была полностью обнажена, он замер. Да… Уверена, что зрелище там не самое приятное. Но парень молчал. Даже дыхание не выдавало его. Всё такое же ровное и спокойное. Он достал небольшое полотенце и смочил его в тёплой воде, которую добыл из-под крана. Однако когда лишь слегка прикоснулся к спине, я ахнула и отклонилась от него. Больно… Всего лишь коснулся, а спина уже стонет так, словно её натянули, как струну. — Хибари-сан! — воскликнула с мольбой в голосе. — Терпи, — приказал он. В его тоне до сих пор чувствовалась строгость. — Я не смогу обработать раны, если не буду их видеть. — Но… Но… Хибари не стал больше слушать, а вновь прикоснулся к спине полотенцем, счищая кровь. Хотелось сбежать, но парень тут же положил свою руку мне на горло с передней стороны, как бы придерживая и останавливая. Не убежать. Я же всё это время продолжала рыдать и всхлипывать. Но самый Ад начался после. А именно тогда, когда Кёя принялся смачивать ватку в обеззараживающее средство и промывать раны теперь им. Он лишь прикоснулся, а я чувствовала себя так, словно кто-то полоснул лезвием мою спину. Либо отхлестал кнутом.