Новогодний фей

Пэп Мак озирался, краснел, потел, но все-таки с вымученной улыбкой заплатил за ненужное, в сущности, приобретение.

Тут уж и у Мирель закончилось терпение. Она метнулась из холла в зал, пытаясь перевести внимание гостя на себя:

- Пэп Мак, угощайтесь, пожалуйста, сегодня бесподобный фуршетный стол!

В этот раз я благоразумно осталась за своим прилавком. Но это не помешало Мирель споткнуться и снова завалить огромную елку, со всеми украшавшими ее дорогущими игрушками и бусами. Свой идиотский смех я сдержала, отвернувшись от комично распластавшейся по новогоднему дереву сотрудницы и крепко закусив щеку изнутри.

Чего я там не видела? Как девица неприлично к елке пристает? Так Мирель липнет ко всему, что хоть немного пахнет деньгами. Ничего удивительного в том, что разряженная с невероятным шиком ель так ее заинтересовала.

На грохот и всеобщий громкий «ах» в зал прибежал пэп Раунд.

- Это Тальяна во всем виновата! – попыталась, как обычно, свалить вину на ближнего Мирель.

Недоуменные взгляды со стороны коллектива во главе с начальником просканировали меня.

Я подняла бровки и развела руками, что мол взять с этой ненормальной.

- Как тебе не стыдно! – первой зашипела на Мирель Оли.

- Она соблазняла клиента! Пэп Мак голову от нее потерял! Ее поведение бросало тень на репутацию нашего ювелирного дома! – тыкнула в мою сторону пальцем «жертва гномьего произвола».

Снова я привлекла всеобщее внимание. Особенно взгляд начальника задержался на моей скромной одежде, закрывающей даже шею и запястья.

В сравнении с прозрачной блузкой Мирель я выглядела сущей монашкой.

- Тальяна, быть может, ты нам объяснишь, о чем идет речь? – поинтересовался пэп Раунд дезориентированный нелогичными обвинениями.

- Могу сказать только за себя, - с готовностью откликнулась я. – Соблазненные на покупку клиенты забрали практически все елочные украшения, выставленные в моей витрине на продажу.

- Ого! – впечатлился начальник. – Да ты заслужила сегодня двойную премию!

- Что? – возопила блондинка.

- А как же я?

- А ты лишаешься премии за устроенный погром.

Душа моя ликовала до тех пор, пока в поле зрения не попала Мирель. Она по-прежнему обнимала елку, только теперь с видом утопающей, вцепившись в поверженное дерево и заливая его слезами. В отличие от вчерашнего происшествия, ей никто не помог подняться, сотрудницы не сострадали, а укоризненно фыркали и поражались наглости бестолковой девицы.