Последняя ведьма Ишэна

«Это скоро кончится», – мысленно уговаривала себя, чувствуя, как тысячи змей обвивают меня и копошатся вокруг, словно я в змеином клубке. Отвращение, омерзение – не знаю, как описать ту гамму эмоций, что я испытывала, но вырваться из этого жуткого кошмара хотелось сию секунду, не задумываясь. Где-то в глубине подкатывала истерика. Сквозь мысленную молитву о даровании небесами милосердия и долгих лет жизни я услышала, словно из другой комнаты, как Мрак приказывает мне:

– Произнеси мне клятву, Ассоль.

Видимо, ради неё уста мне разомкнули, но говорить всё равно было тяжело, словно язык отёк. Шевелить им было невероятно тяжело, но я вкладывала всю силу в свои слова:

– Я клянусь, что в течение месяца не сбегу от тебя и не буду делать попыток сбежать от тебя.

– Умница, – похвалил он меня, – принимаю твою клятву.

Змеи резко исчезли, я потеряла опору и стала падать, сил не было совсем. Рухнуть на пол не успела – меня подхватили. Открыла глаза. Всё плывёт, как после карусели, зажмурилась из-за подкатившей тошноты.

– В сознании, – изумился Мрак.

– Какая гадость эта ваша защита, словно тысячи змей вокруг меня спаривались, – вяло прокомментировала я: можно хамить, меня не убьют, – так и хочется на вас блевануть.

– Зубки показываем, Ассоль, моя бесстрашная фея, – со смешком сказал демон. Он почему-то не злился.

– А ты ей зубки повыковыривай, – раздалось откуда-то снизу. Ну и кровожадный же котяра.

– Нет, Мурзик, уже не получится, я ей не могу причинить вреда целый месяц, – с трагическим вздохом ответил Мрак.

Усадили на трон, демон присел у моих ног – кому расскажу, не поверят – и снял ненавистный браслет с изумрудами. Я свободна.

Демоноархат временно отменяется, да придёт фееархат!!!

Глава 14

Демон, сняв браслет с ноги феи, поймал в её взгляде на мгновение возникшее торжество; нехорошие предчувствия заставили его задуматься. Фея была вполне безобидна, магии минимум – ну, запустит в него пару водяных шаров, правда, он не сможет ничем на это ответить, даже слегка подпалить её самоуверенную тушку.

А вот его печать, ставшая вполне материальной, очень даже интересна, она требовала тщательного изучения. Кот имел сволочной характер кровожадного и наглого мерзавца.