Последняя ведьма Ишэна

– Вы двое мой портал уничтожили, – мрачно прокомментировал демон, – и Хлада убили.

– Мы живы, – радуюсь я, игнорируя фразу Мрака и собственную совесть: демонов я вроде как уже убивала, – какое счастье-то.

– А чо сразу мы, – обижается кот, – мы там чуть не умерли.

Только сейчас замечаю, что Мрак держит меня за правую руку, а Воллад – за левую. Крепко. Только бы руки не оторвали. Кот довольный спрыгивает с моей груди, меня усаживают, при этом не отпуская.

– Вот нифига себе, – выражает мои мысли кот.

– Она моя, – тихо говорит Мрак, почти мне в ухо.

– Она пришла ко мне, – не менее тихо заявляет Воллад в другое ухо.

Пытаюсь освободить руки от захвата, не отпускают, начинаю злиться. Да что за мужики-то пошли, так и разорвут пополам – не заметят!

– Слушайте оба, сколько можно уже? Отпустите, – заявляю громко я. Меня игнорируют. Кот неожиданно саркастически выдает:

– Так вы подеритесь, и кто окажется сильнее – тому и достанется.

– А лучше поубивайтесь оба, – ехидно советую я.

– Я не намерен тратить на это силы и время, – произносит в ответ Воллад. Чувствую, как с его стороны лезвие кинжала впивается мне между лопаток, – я убью её, Мрак, отпусти руку.

– Да ладно, – возмущаюсь я, поворачиваю голову к нему и встречаюсь с холодным и уверенным взглядом.

Мрак осторожно отпускает мою руку, мы втроём встаём с песочка. Кот, смотря на всё это безобразие, возмущенно говорит:

– Воллад, ты реально обнаглел!

Нежно за талию меня прижимают к себе спиной, аккуратно перемещая кинжал к груди в район сердца и настойчиво тыкая в меня лезвием.

Воллад утаскивает меня молча в портал, и мы оказываемся в замке, прямо в его комнате. Кот появляется следом.

– Кот, будь любезен, погуляй, – настоятельно рекомендует король, убирая кинжал в ножны, при этом удерживая руку на моей талии.

– У нас будет приватный разговор, – объясняет Воллад.

– Мы с котом друг другу доверяем, – язвлю я, боясь остаться с хозяином комнаты наедине. По тому, как его губы почти касаются моего уха, понятно, что разговор может оказаться куда более приватным и абсолютно неприемлемым.

– Я настаиваю, – в его голосе появились нотки нетерпения.