Трубадур: Начинающий артефактор.

- Я слышу твое сердце по ночам, тобой пропитан каждый сантиметр, я нахожу тебя всех вещах, - Ло зажмурила глаза и легла на подоконник с улыбкой продолжая смотреть на прикрывшего глаза Вито.

- Я рана! Я рана! Ты рана! – хриплым голосом продолжал он. Она даже удивилась – как он может петь, сорвав голос?

- Слишком глубокая рана, забывать друг друга пора нам… - без даже намека на хрип закончил он.

Стояла тишина. Все находились под впечатлением от песни, в том числе и Ло.

- Ну, дабы еще более усилить ваш шок, спою вот это… с скрипкой и барабанами лучше, конечно, но что есть, то есть, - он плавно провел по струнам, начав наигрывать какую-то грустную мелодию.

- Темный мрачный коридор, я на цыпочках, как вор, - низким, в отличие от первой песни голосом, запел он. – Пробираюсь чуть дыша, чтобы не спугнуть[2].

Ло с улыбкой отметила, что многие, едва он запел, бросились в пляс, какой обычно бывает, на ярмарке, когда несколько трубадуров играют незамысловатую мелодию для пьяных гуляк.

- И ты попала! К настоящему колдуну, он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой в час ночной теперь он может управлять тобой! – Ло уже сама порывалась встать и присоединится к пляшущим парам, и только аристократическая сдержанность не позволяла ей этого.

- Всё происходит, будто в страшном сне. И находиться здесь опасно мне! – пропел он и заиграл. Заиграл настолько быстро, что рука смазалась. Ло прижала руки ко щекам и подумала, что с такой скоростью он запросто может повредить руку или стереть пальцы в кровь.

Даже люди остановились, с неким благоговением глядя на полностью отдающегося музыке парня. Закрытые глаза, покачивание головой в такт музыке и виртуозное исполнение музыки.

Вот он закончил, подняв голову и тепло улыбнувшись.

- Ну и, наверное, последняя песня на сегодня, - произнёс слегка запыхавшийся Вито. – Восток моей юности!.. Восток моей юности, запад пройденных дней, - он мягко запел, легко трогая струны гитары. Все оказались во власти этого голоса и непонятных, но очень красивых строчек песни, язык которой казался грубоватым, но при этом очень мелодичным.