Первый практикум. Напиток бессмертия.

И действительно! Ситуация стала казаться ему ещё более абсурдной, хотя пять минут назад он считал, что это попросту невозможно.

– Будем разбираться по мере поступления! – отрезал Берг. – Сейчас нам важнее, чтобы нам не сделали зимбабвийский вариант харакири за то, что мы не так почесали нос! Продолжай, Насть!

– Про касты[2] не спрашивать! Это неприлично, – вскинулась Настя.

– Да чёрт с ним! Всё рассказать не успеешь. Сиди рядом и подсказывай, – проговорил Кривов.

– А нас, скорее всего, уведут… – сообщила Настя просто.

– Куда? Кого? – не понял Виктор.

– Девчонок. На кухню или ещё куда, – пожала плечами Настя. – Если, конечно, мы идём в гости, а не на суд, – мрачно добавила она.

– Это ещё почему? – наседал Виктор. – Я против!

– Женщины не сидят за столом с мужчинами… – пояснила Настя. – Даже в семье.

– И почему мы не попали в какой-нибудь матриархат с красивыми ребятами? – прорычала Ольга.

– Тебе здесь красивых ребят мало? – игриво сказал Асатиани.

– Мало, Гоша, мало! Катастрофически, – отрезала Ольга.

Георгий обиделся. А Ольга глянула на него и продолжила:

– И их станет ещё меньше, если ты, Гоша, где-нибудь опростоволосишься, и тебя убьют!

– Извините, пожалуйста! – Виктор решился обратиться к ближайшему провожатому. – А куда мы идём?

– Мы идём в дом к плотнику[3] , – вполне дружелюбно ответил тот. – Он староста Шараньяпуры[4] . Пусть решает, что делать.

– Шараньяпуры? – переспросил Виктор.

– Наша деревня. Мы называем её Шараньяпура.

Ну, на месте их не убили, что радовало, но судьба их всё равно оставалась туманной.

По мере их продвижения за ними собиралась толпа, состоящая в основном из детей. Все смуглые, с подведёнными чёрным глазами, со штрихами и точками на лбах, в цветастых платках и со звенящими браслетами. Они беспрестанно тарахтели и неприкрыто рассматривали путешественников. Виктор почувствовал себя жирафом, которого решили провести по улицам Петербурга на потеху толпе. Наибольший ажиотаж вызвали беловолосый Берг, исполин Саша и ярко-рыжая Ольга.

Их подвели к большой хижине без окон. Она отличалась от других разве что размерами. Круглое глинобитное строение с высокой крышей из сплетённых пожелтевших пальмовых листьев. Искусно вырезанная двустворчатая пёстро раскрашенная дверь смотрелась странно в неровной стене.