Первый практикум. Напиток бессмертия.

– Ну теперь всё, конечно, стало гораздо понятнее, – сокрушённо пробормотал Виктор.

– Да, в сущности, какая разница? Вы сейчас здесь. И всё, – безмятежно проговорил Хануман и снова заработал челюстями.

– Вот в том-то и дело, что мы здесь, а хочется-то там, – пожаловался Виктор.

– Там – это где? – заинтересовался Хануман.

– Дома, – просто ответил Виктор.

– Домой всегда хочется, – согласился Хануман. – А где твой дом?

– Да не важно, где он. Добраться можно куда угодно, если идти, – тяжело сказал Виктор.

– Дом не здесь и не сейчас, – задумчиво повторил Хануман. – Но ведь куда бы ты ни посмотрел, в какие бы времена ни жил, всё вокруг тебя есть Единое и Вечное. Как и ты есть. И дом твой на самом деле в твоём сердце, и ты можешь обрести его, где бы ты ни был. Стоит лишь обратиться мыслями к своему сердцу. Если отринуть всё наносное и внешнее, забыть страсти, отпустить иллюзорные привязанности, то дом твой тут же и будет с тобой.

– К сожалению, у меня тут совершенно не иллюзорные ученики, у которых неиллюзорные родители получат неиллюзорные инфаркты все оптом.

– Какие обиды? – улыбнулся Хануман.

Улыбка на обезьяньем лице выглядела несколько угрожающе, учитывая полный комплект клыков.

– А насчёт того, с чего начать: вы же искали мудреца? Ну так он, может, и придумает чего.

– Ты везёшь нас к мудрецу?! Тому самому? Который в Индрапрастхе был? – вскинулся Виктор.

– Ну, чисто технически несёт нас Ямуна. Но да. Мы плывём в Праяг, недалеко от которой живёт риши Бхарадваджа[7] . Это он гостил в Индрапрастхе. Умный мужик, – Хануман безмятежно болтал ногами в воде.

– А долго плыть? – с надеждой спросил Виктор.

– Пару дней. Не знаю, я не пробовал ещё плавать по Ямуне на плоту, обычно летал, – почесав подбородок, ответил Хануман.

– А нельзя побыстрее? Может, шестами подтолкнуть? Тут глубоко?

Виктор начал подниматься и обвёл плот полным энтузиазма взглядом.

– А зачем побыстрее? – удивился Хануман. – Ты посмотри вокруг, какая красота. Наслаждайся. Сейчас разлив как раз.

– Действительно, - присоединилась к разговору Маша. – Когда ещё такое будет? В наше время со всеми этими самолётами пропал всякий романтизм. Когда мы с Машкой были совсем крохами, мы на море ездили на поезде. Почти двое суток.