Первый практикум. Напиток бессмертия.

Виктор спускался медленно, стараясь представить панический страх вальяжной степенностью.

Через пару минут он добрался до небольшого каменного карниза над самой водой. Шириной он был с сиденье стула. То есть, идти безопасно, но страшно. Виктор оглянулся на ребят и вздрогнул. Все, как один, промокли под проливным дождём и выпачкались в грязи, которую успели собрать на одежду, спускаясь по стене. Лицо Агеева налилось всеми оттенками лилового, шевелюра Ольги растрепалась и колебалась над её головой, как языки пламени. У Берга вообще был подбит нос.

Сам Виктор, очевидно, выглядел не лучше.

Внезапно конец верёвки, которую Богданов, тащил из камеры, соскользнул с окна, ускоряясь понёсся вниз, обвивая ребят и со смачным звонким шлепком ляпнулся в воду. Ребята застыли, как зайцы, и прислушались. Со стены, вроде бы, послышалось приглушённое дождём бормотание. А может, это только показалось. Виктор подождал немного, потом медленно потянул окончательно промокшую верёвку, собирая с поверхности воды траву, ряску и мусор.

Чистить верёвку времени не было, и учитель кое-как смотал её в бухту и повесил через плечо на манер ковбойского лассо. Теперь эта обвешанная водорослями верёвка могла служить отличным средством маскировки в условиях густой тропической растительности.

Виктор оказался во главе отряда. Идти, к счастью, нужно было совсем недалеко, не больше ста метров. Карниз в сезон дождей, видимо, слегка уходил под воду и теперь его покрывала зелёная слизь. Идти приходилось осторожно, прижимаясь к стене. Богданов нервно оглядывался по сторонам, его не покидала мысль, что как-то уж больно гладко всё шло.

Когда до моста оставалось всего метров двадцать, Слава вдруг шикнул и остановился. Все посмотрели на него.

– Вы слышали? – прошептал Слава.

– Ты про плеск или про шум из нашей камеры? – уточнил Ян.

– Про всё, – ответил Слава.

– Тсссс! – осадил их Виктор, все остановились и прислушались

– У меня вся хна промокнет! – вдруг запричитала шедшая за Виктором Маша.

Девочка достала из-за пазухи маленькую коробочку с остро пахнущим сеном порошком.

– Какая к бесам хна?! – зашипела Ольга, надвигаясь на Машу.

Но она осеклась. Из покинутой ими камеры явственно послышались испуганные вскрики, что-то грохнуло, а потом ночную тишину разорвал крик: «Побееееег!». Стража всполошилась мгновенно, шум разрастался, как пожар: на стене забегали люди, забили барабаны, караульные зажигали факелы и фонари. Яркий свет облил стену, выхватив из тьмы группу застывших беглецов.

– Бежим.