Прошка Лебеда и миссия амазонок

Будет вон у меня в замке до конца века… - монарх посмотрел на кучу скорлупы, приправленную перемешанными белками и желтками, возле которой уже кружила стая зеленых мух. – Вон, мух ловить. Гера! – он указал пальцем на насекомых. – Взять!

Герой чуть не взвыл от досады. Прошка округлил глаза, а Гортензия, похоже, очень стремительно теряла остатки самообладания.

-Ну величество, ну ты…

Прошка понял, что сейчас произойдет что-то страшное. Он не знал, что делают в этой стране с теми, кто оскорбляет коронованных особ, но подозревал, что ничего хорошего.

-Ты, ты, - пыхтела амазонка.

Прошка зажмурился. Гера кинулся к женщине, чтобы заткнуть ей рот, но он явно не успевал. Царь насупился, уже предчувствуя очередное развлечение – судебный процесс, а может быть, и казнь иноземной нахалки, решившей оскорбить царя, но тут…

-Вернулось! Вернулось! – знакомый голос рикошетом от каменных стен прокатился по залам дворца.

С невероятным для своего преклонного возраста проворством со стороны входа к царю и его гостям чуть не бежал скульптор Анох.

-Вернулось! – повторил он, глотая воздух. По всему было видно, забег дался старику непросто.

-Что вернулось, черт ты древний? – удивился царь.

-Вдохновение! Вдохновение! Это все они! Они! Это из-за них, - Анох тыкал пальцем в Прошку и его спутников. – Если бы не они, так бы и пас овечек до скончания времен.

-Погоди! – оборвал его царь. – Ты хочешь сказать, что…

-Да что там болтать? – явно пребывающий на взводе скульптор нашел возможным грубо перебить властителя.

Он зашагал прочь. Царь и троица поспешили за ним. Когда двери резиденции отворились, впустив внутрь солнечный свет, все ахнули. У входа во дворец стояла выполненная из белого мрамора композиция, иллюстрирующая совокупляющихся на берегу чудищ в натуральную величину. Прошку от такой картины замутило. Его организм спокойно переваривал мухоморы, но такое переварить не мог. Зрелище действительно было одновременно и мерзким, и, на удивление, гармоничным. Обнаженные тела человеко-быка и женщины со змеиными волосами являли собой единое целое.

Царь молчал. Из глаз его лились слезы. Он подошел к скульптору и повис у того на шее, едва не повалив на землю.

-Замок на берегу и две, нет три сотни наложниц! – провозгласил он.

Анох смахнул с глаза выступившую слезу.

-А вы, - на этот раз царь обращался к Прошке и Гортензии. – Выполнили свою часть уговора. Вы добыли мне поэзию, взрыв, волшебство.