Прошка Лебеда и миссия амазонок

В определенный момент ощутил, как качнулась под ногами плохо закрепленная деревяшка, и уже приготовился к незапланированным водным процедурам, когда дунул, едва заметный ветерок. Слабый, но настойчивый. Казалось бы, он для мужика таких серьезных габаритов, как слону дробина. А под ишь ты. Стабилизировал. Удержался на ногах и до палубы добрался.

Долго махал рукой, пока его сердечные из виду не скрылись. Водяного, который обещал оказать на первых порах содействие, ни по правому, ни по левому борту не наблюдалось, и Прошка решил, что старик, как всегда, отправился навстречу зеленому змию.

-Обратно сложнее будет, - произнесла, наконец, Гортензия. – Там супротив потока пойдем. Грести придется.

-Я грести не умею, - сразу расставил все точки над i Прошка. – Не обучен.

-Оно и видно! – грустно кивнула воевода. – Ничего. Главное, на пиратов не нарваться.

-Пиратов? – Прошка ощутил нарастающее в груди неприятное чувство.

-Как не быть? Есть. Самые что ни на есть настоящие. Мы когда в том году на горцев ходили, так вылезли они. Видят, что женщины, кричат, руками машут. Обрадовались, сволочи. Думали сейчас корабль на абордаж возьмут и будут свою плоть тешить.

-А вы что?

-Ясное дело, приголубили их, как следует. Половина, в итоге, за борт попрыгала и в пучине сгинула. Другая – в плен сдалась. Долго мы их потом в розовых палатках уму-разуму учили, - амазонка улыбнулась.

-А потом что? – грустно поинтересовался Прошка. – Казнили?

-Зачем? – удивилась Гортензия. – Отпустили на все четыре стороны. А один, - глаза воеводы игриво заблестели. – Представляешь? Уходить не хотел. На силу за ворота выпроводили. Влюбился, дурак, в прачку нашу, Лизу.

-А она? – Прошка сюжетом заинтересовался. Не в каждом фильме такой встретишь, а тут жизнь.

-А что она? – Гортензия пожала плечами. – Понесла от него, ясное дело.

Они помолчали.

-И что? – задал вопрос Прошка, больше для того, чтобы прервать неловкую паузу. – Эта ваша прачка по своему пирату не скучает?

-А кто ее разберет? – воевода задумалась. – У нас о своих чувствах говорить не принято. Но стала она после того случая, как будто не такой веселой. Нет, улыбается. А глаза грустные.