Эра магов 3

На берегу озера, встречая блеклый рассвет, Эпопеева разожгла костер. Совсем небольшой, он был собран их хвороста и мусора. Языки красного пламени алчно пожирали страницу за страницей.Заметки и наброски больше не имели смысла, Эльвире не стоило их хранить в поместье Палесов, а больше-то теперь и негде. То, что необходимо, в память впечаталось намертво, а остальное лишь шелуха.

Портреты друзей и врагов, оскалы чудищ и смешные стихи – все горело одинаково хорошо.Эльвира вздохнула, поправляя плед и бросая в пламя набросок с вендиго.

Позади заскрипел снег. Эльвира не оборачивалась, эту походку, теперь едва заметно прихрамывающую на правую ногу, она узнала.

– Уйдите прочь.

– Увы, не могу. Золотая нить зовет за тобой, я подчинен воле Священного союза. – Миодай присел на корточки рядом с Эльвирой и взял в руки один из пока еще не сожженных листов. – Коллекционер? Знаешь о нем?

– Он мертв.

– Это хорошая новость, – прошептал тео и провел твердым мозолистым пальцем по листу. – С ним я сталкивался, да.

– Он не счел вас достойным пополнением своей коллекции, если вы сейчас говорите со мной.

– Он сбежал, – сдержанно ответил Миодай, сгибая лист пополам. – И прихватил с собой моего товарища. Я оставлю рисунок себе, можно? Зачем ты все сжигаешь?

Эльвира бросила в огонь сразу дюжину листов с заметками и вызывающе зыркнула на своего надзирателя.

– А почему бы и нет? Сгорел сарай, гори и хата, мне это больше ни к чему. Все вокруг немы, глухи и слепы. Меня не слышат, когда я говорю о том, что пора меняться.

– Можно мне посмотреть?

– Нет! Там стишки про вас, не самые лестные.

Миодай на секунду расширил глаза, уверенно схватил стопку и начал перебирать лист за листом.

– Шучу. Я их сожгла в первую очередь.

Мастер меча недовольно фыркнул. Подловила гада.

– Я уже всякого про себя начитался и насмотрелся. Не ты одна вымещаешь злость в отношении «треклятого препода» на бумагу. Но мне было интересно, что думаешь обо мне конкретно ты.

– Так и спросите же прямо, я дам развернутый ответ во всех красках!

Миодай начал разглядывать портреты одногруппников и друзей Эльвиры. Черты его широкого лица смягчились, складка между густых бровей постепенно разгладились. Мужу нравились зарисовки, пусть он и не обнаружил среди них своего лица. Естественно, Эльвира не рисовала его, чтобы лишний раз не вспоминать о ненавистном союзе. Что подумает мама, когда узнает, с кем пришлось спутаться дочери...