Эра магов 3

Миодай старался обхватить девочку осторожно, но его промокщий грязный плащ холодил нежную кожу, новорожденного резало стальными пластинами наруча.

– Отдай его, – угрожающе прошептала нечисть и оскалилась.

Миодай разглядел острые и длинные клыки. Но это не вампир, оно теплокровное, живое. И очень опасное. Демон? Чтобы определить, куда лучше наносить удар, стоило бы знать, что за разумная бестия перед ним.

– Это моя дочь, попробуй отбери! – оскалился Миодай, и приготовился нанести удар. Жену он потерял, но дочь ночным гадам так просто не отдаст!

Между тео и отродием Йогара встал едо-тень.

Он повернулся к нечистому, и тот обхватил его когтистыми руками, спрятав лицо в золотистой гриве. Едо-тень прижал к другу голову посмотрел на изгоняющего, едва слышно прошептав:

– Уходи. Быстро.

Тео не пришлось повторять. Он не знал, что тут произошло, да это уже и не важно! Тело Эльвиры ему не унести, с этим придется смириться. Нужно спасти этого ребенка! Любой ценой вынести девочку из леса!

Миодай спустился на первый этаж.

Нужно хоть что-то теплое. Ткань, чтобы защитить от холода новорожденного.

Схватив простынь, тео как можно осторожнее замотал хрупкое тельце, заметил на стуле шкуру и обернул сверток и ею. Этого должно хватить.

Миодай торопливо выскочил во двор и осмотрелся. Кругом лес, куда идти – не ясно. Тео ведь очутился тут случайно, он заблудился и не знал дороги. Где он находится?

От гаража вела едва заметная тропа, по ней тео и пошел, воровато оглядываясь по сторонам, и теперь действительно вздрагивая от каждого шороха.

К счастью, всходило солнце. Оно озаряло верхушки деревьев, и страх постепенно отступал.

А ребенок кричал.

Этот звук мог привлечь лишнее внимание. Изгоняющий опустил голову к драгоценному свертку.

– Прошу, тише.

Вряд ли младенец его понимал, но, похоже, кричать он устал. Его укачало, он начал засыпать. Хорошо.

Миодай перехватил сверток поудобнее и вышел на какую-то тропинку. На пути у Миодая возник волк. Зверь скалился и готовился к нападению.

Он зарычал и набросился на изгоняющего.

Невольно сработал инстинкт. Рука, держащая голову младенца, невольно сжалась в кулак, и из наруча выскользнуло острое лезвие.

Миодай вскрикнул раньше, чем младенец. В глазах тут же потемнело, руки задрожали. Не помня себя, тео яростно замахнулся мечом и перерубил треклятую зверюгу пополам. И тут же опустил голову к окровавленному тельцу в руках.

Она все-таки жива, поэтому и кричала.