Эра магов 3

Но он не жаловался и тащил хворост до самого кострища.

А Эйван все-таки нашел тесак и вырезал у беурта сердце. Неведомо зачем – просто так ему захотелось. Может, так на него влиял Френкерен? Или он сам по себе такой чудила?Разбираться в причинах этого желания не хотелось. Отдай сердце, чужак. И все тут.

Эйван брел по лесу, разглядывая орган иномирного существа с сине-зелеными прожилками. Темно-серое, практически черное сердце легко ложилось в ладонь, по размерам напоминая человеческое. Только чуть-чуть более массивное.

Эйван вдруг почувствовал себя уставшим, он захотел отвлечься от творящейся вокруг суеты, подумал о том, что давно ничего не мастерил. С тех пор, как не стало брата, он не притронулся к фигуркам или карте, которую они так и не доделалии. Инструмент лежал, ржавел. Надо бы рукам и голове вспомнить дело, чтобы навыки не растерять.

Пока оборотень размышлял, что же он хочет вырезать из куска дерева, успел выйти к своему дому.

– Тварь двуногая, а ну живо открывай! – рокотал белый едо-тень, ломясь в запертую дверь. – Это мой дом, гадина!

– Никого не пущу без хозяина дома! – раздался показательно спокойный голос мага за стеной. Но тот явно боялся. Нет-нет, ни один маг не останется равнодушным, увидев едо-тень, а тем более такого яркого представителя своего вида.

– Вот только доберусь до тебя! Порву в клочья!

– И ты ждешь, что после этого я тебе открою? Мне говорили ты смышленый зверь.

– Вот и бойся! Вот и беги! А я буду идти за тобой, да. Да! – шипел едо-тень.

Эльвира скромно стояла у ступеней немного в стороне, видимо, опасаясь попасть разъяренному товарищу под ноги. Но ее заинтересованный вид говорил несколько о другом. Шоу развлекало принцессу.

– Настоящий? Ты точно уверен? – спросила она четвероногого товарища.

– Это сучий маг! Как я могу ошибаться? В моем доме! Убью! – сокрушался Асириус.

Оборотень покачал головой, оценивая творящийся беспредел.

– Братцы, вы чего шумите? – подал голос Эйван и подошел ближе, чтобы поздороваться с гостями. И тут его глаза заслезились. Из какой же выгребной ямы выбрались эти двое?

Они пахли смертью и таким коктейлем всего жуткого и гадкого, что Эйван невольно зажал руками нос.