Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

Вся группа замерла, затаив дыхание и наблюдая, что же случится дальше...

Огромный зверь с недоверием обнюхал протянутую руку. Несмотря на то, что под серебристой шкурой волка перекатывались и бугрились вовсе не мышцы, а сырая глина, вел он себя вполне по-звериному. Ну, по крайней мере так, как я себе представлял поведение волка, запертого в клетке.

Не прошло и минуты, как эльфийка повернулась к нам, довольно улыбаясь:

– Работает!

Ее рука при этом ласково теребила загривок послушно склонившего голову хищника.

– Толку нам с этого? Даже если и натравить зверей друг на друга, то с кулдауном в час нам все равно до конца дня эту глину мечами и заклинаниями месить, – сплюнул под ноги Стенчивый.

– Но раз на них работает мое «Приручение», может,  твой «Болотный ужас» тоже будет действовать?

– Есть у меня тут пугалка одна, – нехотя признался орк, – только она на всех действует, кроме самого мага. Да и то, у меня каждый раз колени трясутся, как ее использую. Да и не поможет она здесь.

– Испуганные начинают носиться туда-сюда, не контролируя свои действия в течение 10 секунд.

Раз работают заклинания, воздействующие на разум, значит, какие-никакие инстинкты и воспоминания у них все же остались. И может сработать задуманное мной...

– Разойдитесь, – прохрипел я, доставая тотем.

Сперва появилось облако пара.

Потом – старческий скрежет и проклятья. Судя по перекошенным личикам девушек, запах перегара тоже имел место.

– Пошто опять меня мучаешь-тревожишь, неживой человече?

На этот раз Лесовик принял облик невысокого, метра в полтора, корявого пня, раскидавшего в стороны корни.

– Ой, мамочки, оно разговаривает! – взвизгнула эльфийка, накладывая на тетиву огненную стрелу.

– Не твоя пропажа, хозяин? – я указал духу-хранителю на клетки и томящихся в них животных.

– Туточки! Туточки они, мои родимые, мои хорошие, – гнусаво засюсюкал пень и вытянул руки-корни, без особого труда сминающие и выдирающие прутья решетки.

– Стой! – раздался запоздалый крик Фармуса, но было уже поздно.

Освобожденные звери вырвались из своих клеток и набросились на нас.

Точнее, попытались, но все те же корни оплели их, не позволяя ступить и шагу. Волки, медведи и прочие, зачастую даже незнакомые мне создания, бессильно рычали и хрипели, роняя слюну на пол и не сводя взглядов с таких близких, но недоступных для их когтей и клыков человеков.