Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

И это был вовсе не темный плащ с широким капюшоном, скрывающим лицо, и даже не нищенские лохмотья – ИскИны здесь отнюдь не идиоты, в чем я уже успел убедиться, проработав в городской страже.

Это было... платье! Довольно стильное женское платье с корсетом, перчатками, шляпкой и вуалью. Даже веер полагался в придачу! К счастью, в игре не нужно было самому завязывать все эти шнурки и бантики, достаточно было просто перетащить предмет на «куклу» своего персонажа в его интерфейсе. Платье было не обычным, а полученным для выполнения задания – в нем мне полагалось подменить заболевшую актрису бродячего театра, так что оно не только меняло мою внешность, в частности, фигуру, но и имя.

Перчатки и вуаль скрывали трупные пятна, покрывавшие мою кожу, веером можно было прикрыть   мою неотразимую улыбку, ну а пол флакона духов, которые я на себя опрокинул, и вовсе не должны были вызывать никаких вопросов – местные дворяночки, говорят, в них и ванну принять могут.

  Прыжок в болотный алтарь перенес меня к городским стенам, откуда я уже своим ходом добрался до Западных Ворот.

– Госпожа Беатрис? Давненько вас не было видно! Как гастроли, не донимают вас ухажеры? Если что, то вы лишь кивните – и мы мигом скрутим нахала!

Да-да, был Бес, а стал Беатрис – что тут такого? Этот стражник, к слову, мой давний приятель. В обычном, разумеется, облике. А еще он постоянно со мной заигрывает и норовит ущипнуть за зад. Не меня-Беса, разумеется, а меня-Беатрис.

– Ребята, это наша прелестная актриса, пропустите ее.

Стражник галантно склонился в поклоне и коснулся кончиками губ любезно протянутую мной руку. Не знаю, о чем думал он, а лично я надеялся, что вылил на себя достаточно духов, чтобы перебить свой естественный аромат. В смысле запах мертвечины.

Первым делом я наведался к полковому лекарю, чтобы пришить себе нормальный язык, а не то недоразумение на 20 единиц прочности, на которое я угробил четыре часа времени – и это еще была моя лучшая попытка! Повторять повторно этот подвиг у меня не было ни сил, ни желания, ни времени.

Мастер Лурьери, как всегда, выполнил свою работу блестяще, и теперь запас прочности языка составлял сотню слов. Заодно меньше будет уходить зелий на ремонт моего многострадального средства коммуникации. Точнее, не совсем моего, ведь язык этот когда-то принадлежал свинье – но это уже тонкости.

Теперь – Аукцион.