Хочу остаться собой

Заметив, что я очнулся, налюбовался на подвал и проникся, так сказать, обстановкой, председатель начал задавать вопросы. Но тут у нас сразу вышла непонятка, причем буквально. Я не понимал что он говорит, а он меня. Не понимали буквально. Вроде, звуки различаются, но язык какой-то непонятный. Председатель стал на меня орать и чего-то требовать. Потом немного попытали, но без фанатизма, да и зачем? Я вовсю включил дурочку, орал как резаный от малейшего шлепка и каялся во всех смертных грехах (типа утащил конфетку в детском саду и т.

д.). Слов они не понимали, а так видят – полностью готов к сотрудничеству со следствием, бить не стоит. А то, что толку от такого сотрудничества нуль, там меня это не волнует, главное чтобы сейчас не били. Минут через десять они поняли, что толку не будет, и сделали перерыв. Секретарь куда-то шустро сгонял и привел какого-то мухомора. Тот стал задавать мне вопросы на совсем уж несусветных языках. Я сначала решил, что это шутка, начал ему подыгрывать – выдал все известные мне фразы типа «парле франсе», «шпрехен зе дойч» и т. д. Результат нулевой. А потом меня стало заедать – а по-русски им говорить западло что ли? Ну и выдал им в пять этажей. Самое несмешное, но мат они поняли сразу. Несмешное, потому что я сразу получил по всем самым болючим местам. Когда немного пришел в себя, председатель уже принял какое-то решение. Меня проволокли по каким-то мрачным коридорам (и где они их взяли, в нашем городе таких, вроде, нет) и не церемонясь швырнули в камеру.

Ну что ж, камера так камера.

Лишь бы кормили вовремя, а с братвой я постараюсь договориться, не впервой. Однако и здесь всё сразу пошло наперекосяк. В камере уже сидело пятеро жлобчиков в самой разномастной одежде, но вот взгляды у всех были одинаковые, и они мне резко не понравились. У всех было одно – предвкушение потехи. То ли они очень заскучали здесь, то ли им напрямую указали сделать со мной что-то явно нехорошее. Не успела ещё за стражниками закрыться дверь, как один, самый борзый, подскочил ко мне и стал наезжать. Ничего не понимая из его злых выкриков, я попытался замять ссору, нарочно разговаривая тихо, скромно, медленно, но мои слова его только взбесили. Не знаю, на самом деле он злился или только притворялся, но он выхватил нехилый такой нож и наотмашь ударил меня. Рефлекторно уклонившись, в последний момент подхватил его руку в локте, а другой продолжил движение его кулака. Рука согнулась, и нож с мягким звуком вошел прямо в сердце. Все замерли.