Рыцарь-Инженер

Я направился ко входу на второй этаж, походя вырубив ударом в челюсть, продажного детину и многообещающе посмотрев на его побледневшего хозяина.

 – Получи отродье! – услышал я из-за спины радостный голос Сауриала, который с обнажённым «лёгким мечом» уже оказался на столе, и даже успел пинком отправить подстреленного мужика отдыхать под лавку, а затем опрокинуть деревянное блюдо с недоеденным салатом наших девочек на налетевших на него воинов с обнажёнными клинками.

Один, впрочем, увязался за мной, но я недолго думая просто застрелил его из «Эллоры».

«Ну и пусть развлекается, д’Артаньян местного разлива, – подумал я, торопливо поднимаясь по лестнице. – Надо научить его кричать «Каналья!» и подарить мушкетёрскую шляпу с пером…»        

Возню и приглушённый вскрик Лулуяси, я услышал, когда повернул за угол.

 Парни, видимо сказавшись девчонкам слугами, обманом уговорили их открыть дверь. Один из них, схватил крольчиху и прижав её к себе, пропустил другого в дверь… прямо в объятия к бешенной Тиасель.

 Сейчас же он, он на моих глазах, пушечным ядром вылетел из комнаты, получив смачный пинок от эльфийки. Примерно такой-же каким она вчера наградила нашего Сау.

Впрочем, тогда маркиз улетел прямиком в кусты, а этому же гаврику – не повезло. За его спиной оказалась стена, по которой он и сполз, находясь уже в явно бессознательном состоянии.

 Подобного от такой нежной и хрупкой эльфочки как Тиасель, второй несостоявшийся насильник – ну не обсудить же с девочками вопросы международной политики они пришли в самом деле, слегка ошалел и ослабил свою хватку. Чем немедленно и воспользовалась крольчиха, укусив его за руку и вывернувшись из объятий.

А зубки у демибистов были ох какие острые. Особенно резцы у кроликов.

– Да как вы посмели, грязные простолюдины, – взревел мужик, хватаясь за свой меч.

– Да как-то побоку! – насмешливо ответил ему я приобнимая за плечи метнувшуюся ко мне дрожащую Лулуясю. – Тиасель…

Появившаяся на пороге комнаты раскрасневшаяся эльфа вооружённая двумя своими кривыми кинжалами-клинками, не прореагировала, глядя на вновь на секунду потерявшего дар речи мужика, пылающим яростью взором.

– Тиасель! – рявкнул я.