Рыцарь-Инженер

В основном я двигался по главному тракту, и только вечерами сворачивал с него в расположенные неподалёку города или деревушки.

До Столицы было ещё очень и очень далеко, но, если смотреть в подзорную трубу, подёрнутые туманной дымкой башни Ариэльдейла уже виднелись на горизонте. Сейчас, я находился в баронстве Кадмий у поворота на большую деревню Сальвиншер, известную на все окрестные земли своим огромным рынком, на котором торговая жизнь кипит даже ночью.

Собственно, остановился я здесь не просто так, а потому как на съезде с тракта и так образовалась огромная очередь из телег и гружёных подвод, а всё потому, что предприимчивый местный барон, придумал брать пошлину с приезжавших на торг купцов.

Само по себе, это было не плохо, если конечно же подходить к данной процедуре с умом. К сожалению, местный властитель видимо не придумал ничего лучше, чем перекрыть дорогу на деревню высоким забором, из разряда «из никуда - в никуда» и установить ворота, сквозь которые после досмотра пропускались все желающие посетить Сальфиншир.

Новострой этот был возведён коряво, выглядел убого, но со своей задачей справлялся. Хотя, как по мне, такими методами владелец этих земель, просто сам гробил своё собственное хозяйство, потому как при подобных драконовских мерах, не пройдёт и года, как местный рынок захиреет, а торговцы выберут себе другое – более удобное место.

Вот я стоял и размышлял, во-первых, хочу ли я вообще попасть в эту деревушку, или может быть мне стоит проехаться ещё немного до следующего съезда, а во-вторых – если уж я «хочу» попасть именно в это место, то стоит ли мне воспользоваться своим правом «Высокого аристократа».

Для начала, я понял, что в Сальфиншир я – «хочу». Точнее не в сам город, а в одну из его таверн, потому как пел «Сектор Газа»: «…От проклятого седла, крыша съехала с е… лица». Даже в этом новом мире, я оставался скорее «автолюбителем», нежели «водителем кобылы».

И да, задница у меня уже откровенно болела, а потому я намеревался перед следующим решительным рывком, отдохнуть денёк-другой.

Ну а если я остаюсь? То надо ли мне сказаться своим настоящим именем? Думаю, что – нет. Морда лица у меня всё равно такая, с которой за плуг не ставят, а всё остальное – не чужого ума дела.

А то не случилось бы как с товарищем д’Артаньяном, которого вначале споили, а потом спёрли его рекомендательные письма.