Рыцарь-Инженер

Впрочем, из-за того, что с этим изменением статуса Арисы, сестрёнки Секретарши более не посещали мою спальню каждую ночь, меня не считали бабником или что-то вроде того, а наоборот зауважали ещё больше.

Почему-то в их среде считалось, что если молодой господин перестаёт пользоваться ночными услугами личных горничных и обзаводится постоянной любовницей, то мальчик вырос и превратился в мужчину.

Дожидаясь появления девушки, я перевёл взгляд на последнее письмо, в красном конверте, присланное из «Базилики» - ещё одной расположенной в Ариэльдейле Рыцарской Академии.

Этакого «Академикума» «для бедных», который к тому же вечно конкурировал со своим «старшим» собратом. Именно туда я решил запихнуть последнего и, наверное, самого проблемного из всей этой четвёрки – Виконта Ровура д’Суанмуцу, моего троюродного брата по отцу. С глаз долой из сердца – вон.   

Родившийся в бедной, но тем не менее герцогской семье, аж седьмым сыном от третьей жены, Ровур даже в своём незавидном положении, дома был пупом земли, потому как являлся единственным, а от того любимым сыном нынешней жены герцога.

Естественно, что со временем, в семье начали крутиться различные самые нехорошие интриги вокруг наследования их «пустого корыта». Так что не желая доводить дело до критической точки, отец сделал Ровура виконтом и пинком отправил к богатым родственникам.

Прибыв к нам, парень первым делом попытался построить меня, мол: «Он здесь главный!» Ну – на мне то где сядешь, там и слезешь с переломанными ногами.

Чуть позже, д’Суанмуцу отличился тем, что облапал вначале сестричек кошкокроликов, затем приставал к Мисилиси, а после попробовал подкатить к Арисе, за что получил по морде, а под конец изнасиловал одну из горничных.

Узнав об этом, я был в ярости и вначале жутко избил идиота, а затем приказал казнить его в соответствии с законами наших земель. Однако моя мать упросила меня отказаться от подобных жёстких, но справедливых мер и не ссориться с родственниками.

В общем в тот раз этот идиот, который был старше меня на пару месяцев, ещё легко отделался, заплатив огромный, по меркам простолюдинов, откуп обиженной им девушке.

На уме были только три вещи: охота, вино и женщины. Первым и вторым он предавался самозабвенно, и я ему не мешал, а вот на тему последнего у него какое-то время был полный облом, ибо я пообещал ему оторвать всё что болтается, если он покусится ещё раз хоть на кого-нибудь из «Моих» людей.