Рыцарь-Инженер

Правда некоторые особенно ушлые пытались ссылаться на несуществующие пункты устава и всячески дискриминировать мой возраст. Но их быстро заткнули свои же.

Как вишенка на торте – состоялись дебаты между мной и кандидатом от ретроградов. Ну – это было даже неинтересно, потому как дискутировать с человеком, который из любого к нему вопроса пытается сделать «Гильдейскую тайну говорить о которой не следует!!» довольно бессмысленно. В результате его просто вынесли из зала товарищи судьи, большинство из которых было дварфами и выкинули в ближайшую выгребную яму.

Вот так я стал двенадцатилетним Магистром «Артели Механо-конструкторов». Правда был я им не так уж и долго, потому как понял, что с со старыми бонзами, засевшими в совет ещё при «Великом Магистре» каши не сваришь, а браться за изготовление оружия и вовсе смертельно опасно.

Тогда-то в моём мозгу и созрел план разделения старой гильдии на «Инженерную» где соберется поддерживающая меня техническая и техно-магическая элита Империи.

Но для успешного воплощения этого замысла, мне нужно было сделать так, чтобы на мою сторону встал один конкретный человек…

– Эсток? Ау… Эсток? – Ариса потрясла меня за рукав привлекая внимание. – Ты о чём там задумался.

– О судьбах… – усмехнулся я. – Решил изобрести велосипед…

– Ого! А что это Беросуипэд?

– О… Велосипед это такая штука…  

*   *   *

Вечером четвёртого дня после встречи с гоблинами, я в одиночестве сидел в большой и полутёмной столовой зале нашего особняка, крутя в руках вскрытый конверт письма, полученного сегодня утром из столицы и думал о своём.

Содержание его, помимо витиеватых приветствий, было довольно лаконичным: «…Лорд Эсток д’Вергри Магистр Инженерной гильдии Ромарской Империи, в связи с вашим скорым восемнадцатилетием, я ректор Ариэльдельского Академикума Манхум д’Артаньшок, имею честь сообщить вам, что вы зачислены в Рыцарский класс «А» основного потока.

Так же передо мной на обеденном столе лежало ещё четыре письма, в конвертах других цветов и с гербовыми печатями других учебных заведений столицы. Правда предназначались они не мне, а моим несовершеннолетним родственникам.