Рыцарь-Инженер

– Говори, не стоит меня жалеть!»

– «Судя по отпечаткам ног, найденных нами на верхних этажах, по следам эдды почти сразу за ней, прошла группа из десятка гоблинов и… двух хобгоблинов и шамана. Справиться с ними эдда Тиасель точно не смогла бы. Следы ведут под один из завалов, и я боюсь это предположить, но велика вероятность, что так как эдда до сих пор жива, то её используют как «мясной мешок»!»

От последних слов Патриарху стало дурно, но он постарался не показать перед подчинённым свою слабость.

Гоблины – ущербный однополый народ.

Для последнего им подходят абсолютно любые самки, будь то волчица, медведица, человеческая или эльфийская женщина. Для гоблинов чья раса состоит исключительно из самцов – нет никакой разницы.

Другое дело, что детёныши, рождённые зверьми, хоть и физически сильны, но в отличии от своих собратьев, чьими матерями были разумные – тупы и не могут эволюционировать с возрастом.

Последние же – порою очень умны и чрезвычайно агрессивны и более того могут с возрастом превратиться в хоббгоблинов или куда как более мерзких тварей. Среди них также бывают и те, кто от рождения довольно слаб, однако наделён даром природной маги – таких называют «Шаманами».

Оказавшись в ситуации, когда у них нет доступа к продовольствию, эти злобные твари, делают так называемый «мясной мешок» – накладывают на выбранную жертву, чаще всего своего же сородича, особое заклинание, которое превращает её в «овощ», однако не позволяет умереть от ран и дарует сильную регенерацию.

После чего избавившись от самых слабых конкурентов и пожрав их трупы, они длительное время питаются своим «мясным мешком», а, чтобы жертва не сдохла от голода, кормят его своим калом, а если это была пленница из разумных рас, то со скуки ещё к тому же постоянно насилуют её.

Одна только мысль о том, что может в этот момент происходить с его любимой младшенькой дочкой…

– «Это всё?» – лишённым эмоций голосом спросил Патриарх, не глядя на эльфа-рыцаря, а когда услышал ответ, произнёс.

– «Никак нет мой эддан, – пылко воскликнул молодой мужчина. – Я немедленно же возвращаюсь в Аннаачике-само! У нас слишком мало рук и ценно каждое мгновение…»

– «Хорошо, иди…» – махнул рукой Тариваль.

Оставшись в одиночестве, он какое-то время сидел, склонившись над столешницей, обхватив голову руками.